01.12.2011

Марина Потапова: «Сценарий еще не дописан — может, я успею что-то понять…»


Смогут ли Потапова и Лобан сделать кино с «нормальным» бюджетом? — сомневались кинокритики после выхода «Пыли». Выдержат ли они суровые будни кинопроизводства? Сегодня Марина Потапова работает над новым сценарием. Предполагается, что фильм получит государственную поддержку, и его бюджет составит около полумиллиона.


Об этом и многом другом ее расспрашивает корреспондент ВЗГЛЯДА Ника Дубровская.


— Марина, расскажите, как вы стали заниматься кино. Как все начиналось?

— Как мы стали заниматься кино... Честно говоря, в каком-то смысле мы еще не начали им заниматься. Мы сняли первый фильм, еще самодеятельный, не надеясь, что у нас получится, вернее, надеясь, но не больше, чем если бы искали клад в пещере. Мы, конечно, хотели всем доказать — и нахально приняли успех картины как должное... Но вот можно ли сказать, что мы занялись кино, — не уверена. Вот я сейчас допишу окончательную версию нового сценария, выделят нам денежки, и мы, быть может, попробуем заняться кино. Но и это будет довольно кустарный процесс — бюджет-то для настоящего профессионального кино по-прежнему смехотворный. И все-таки рискнем...



— А как вы начали снимать?

— Хм… Вы имеете в виду, как мы решились на столь отчаянный поступок, как съемки «Пыли»?


— По-вашему, это был отчаянный поступок?

— Трудно сказать. По большому счету, у нас не было выбора. Это только кажется, что можно выбрать кошелек или жизнь, — обычно выбора нет. Так и здесь. Нам или нужно было сделать это, или уйти со сцены, — попросту естественный отбор. Наша творческая жизнь на тот момент себя исчерпала, это был кризис. И нужно было совершить эволюционный скачок.




Режиссерских амбиций у Сережи не было, просто кино его привлекало, как интересное дело. Он считал, что снять фильм — это круто. И мы взялись за «Пыль»

— А у вас есть кинематографическое образование? Откуда уверенность, что вы справитесь со съемками полнометражной картины?

— Сейчас сама не понимаю. Иногда кажется, что мы... во всяком случае, я шла к этому всю сознательную жизнь. Я лет в одиннадцать еще решила, что ничем в этой жизни, кроме кино, заниматься вообще не стоит. Поэтому, думала я, обязательно нужно попасть во ВГИК.


Со ВГИКом у меня связано два крупных облома, предопределивших судьбу. Первый — когда я после школы пришла туда поступать, и меня не взяли. Тогда я страшно испугалась и разуверилась в себе. А второй — это когда на следующий год я поступила, и после этого у меня просто нервный срыв случился. Я разочаровалась во ВГИКе, в отечественном кино, я вообще перестала верить, что можно в кино как-то попасть. Перестала в институт ходить, только на сессии появлялась, перевелась на заочное — то есть просто числилась.


— А ваш партнер, Сергей Лобан — он тоже шел к кино всю жизнь?

— В каком-то смысле да. Понятно, он занимался разными вещами: фарцевал на Арбате, ездил в шоп-туры за джинсами, собирал мебель, открыл свой клуб, который назывался «Дебаркадер» (собственно, это и был дебаркадер: Сереже с друзьями дали какую-то плавучую штуку, и они сделали там клуб). Потом — телевидение. На ТВ Сережа особо не рвался, это друг и одноклассник, окончивший Гуманитарный институт телевидения и радиовещания, зазвал его туда себе на подмогу: одному было страшно, пугала необходимость принимать самостоятельные решения, хотелось разделить с кем-то ответственность за продукт...


Там мы и познакомились. Делали на ОРТ программу для подростков «До 16 и старше». Поначалу экспериментировали с телевизионным форматом. А потом уже я тянула: давайте снимать кино, давайте кино.


Режиссерских амбиций у Сережи не было, просто кино его привлекало, как интересное дело. Он считал, что снять фильм — это круто. И мы взялись за «Пыль».


- И тогда вы сняли «Пыль»? А почему вы выбрали такой независимый путь? На свои деньги, практически без бюджета? Это был эксперимент? Манифест? Может быть вы хотели показать пример другим молодым кинематографистам?

— Ну не совсем. Я же говорю, мы ни о чем таком не думали и думать не могли. То есть если бы я, дуреха, не перестала интересоваться отечественным кинопроцессом, и вообще хоть пару раз поговорила с кем-нибудь во ВГИКе ( а я там брезговала общаться, я и так-то не особо контактна, а во ВГИКе так просто брезговала), то может я бы знала, что получить денег на кино в нашей стране до 2001 года было проще чем 2 пальца обоссать. Но я была маргиналом, я знала что меня в приличный магазин-то не пустят, не то чтобы к серьезным людям с баблом. А как только мы чуть разжились за счет телевидения, мы однажды узнали о законе о кино, что мол деньги на кино не облагаются налогом, что есть система откатов, по которой вообще не важно что ты снимешь, кино как побочный продукт отмывания денег существовало на тот момент. И тут то мы и спохватились и забегали за неделю до отмены закона со сценарием. И естественно ничего не нашли. И от отчаяния мы задумали снять сами на свои карманнные. Что и было осуществлено.


— То есть «Пыль» снята от безысходности?

— Вот именно. Мы написали сценарий, который можно было снять без всего, силами друзей, родственников и знакомых. В фильме играют моя бабушка, мой отчим, дедушка и отец оператора, отец, отчим и мать того Сережиного друга, который окончил ГИТР, куча друзей и знакомых...


Позвать Мамонова — это была чистая авантюра. Мы снимали его когда-то в «До 16 и старше», и осмелели до того, чтобы с ним заговорить. Но что он с нами согласится иметь дело — на это почти не надеялись. Это тоже было одним из абсурдных поступков, когда он уже отказал, а Лобан приехал и еще раз попросил.





— Я слышала, у вас уже был успешный опыт фильма всего за тысячу долларов. Этот фильм вышел на экраны?




— Да, короткометражка «Случай с пацаном» была снята на какой-то грант газеты белорусских анархистов «Навинки». Собственно, мы сами предложили им снять приложение к газете, просто потому что они нам понравились. Они и сочинили сценарий на пару страниц — по сути, экранизация статьи. Организовали съемки, то есть подобрали места для съемки и актеров. И за неделю Сергей Лобан — режиссер и Дмитрий Модель — оператор сняли это удивительное кино. Потом последовал долгий и мучительный монтаж. Так обычно и бывает: быстро сняли — долго монтируют. Это было такой экзерсис в форме модного молодежного кино, вполне удачный. Фильм неожиданно предложили издать в серии «Другое кино», что звучало впечатляюще: тогда в этой серии еще не выходила всякая муть — только классика, разные там гринуэи, — и на тебе — «Случай с пацаном». За ним, конечно, потянулась вереница подобных отечественных фильмов «не для всех», но «Случай» был первым, и когда мы искали денег на свое кино, то всем подсовывали эту кассету.



— Вы, насколько я знаю, без особого энтузиазма отзываетесь о современном российском кинематографе...

— О современном российском кинематографе мы вообще стараемся не отзываться. Это как говорить об одноклассниках, знаете, по принципу: Петя хороший товарищ, Вася смелый, Коля добрый и искренний, Светлана отзывчивая и прилежная...


Две вещи нам нравятся в российском кино. Во-первых, Глеб Михайлов (он еще играл тело в «Пыли») — это очень самобытный режиссер, из народа, с голливудским размахом. Все, что он делал, было гениально, но гениальность и помешательство — вещи близкие, и, увы, Глеб переступил границу. Однако фильмы «Черный фраер» и «Маша Портер и волшебное кольцо» — это нечто совершенно уникальное, это российский трэш, великолепный и смешной. Во-вторых, фильм «Ятинсотестс», увиденный на прошлогоднем «Киношоке», — это тоже трэш, сделанный на питерской студии «АлиБастер». (Глеб, кстати, тоже из Питера). И хотя эти явления находятся на обочине российского кино, они, мне кажется, уравновешивают все остальное.


— А современное западное кино? Кто вам особенно близок?

— Для меня самые важные и актуальные — Дэвид Линч, Михаэль Ханеке, Тод Солондз, ну, может, еще Гас Ван Сент... Еще мне нравится «Баффало 66» Винсента Галло. Это первое, что приходит на ум. Ну разумеется, еще были вещи, которые произвели впечатление. Вот на последнем Московском фестивале лучшее, что довелось увидеть, это «Свободная воля» Маттиаса Гласнера — фильм длиннющий и далеко не идеальный, но есть в нем нечто... какое-то особое пронизывающее чувство тоски... Там рассказывается о насильнике, который вышел из тюрьмы, он психически нездоров, выпал из социума, и он пытается как-то жить, и встречает тоже оторванную от социума девушку, с аутичными наклонностями, они оба абсолютно одиноки и оба в страшной пустоте. И когда в какой-то момент — от боли, от ревности, от нехватки любви — герой в исступлении избивает и насилует первую встречную, то эта пустота уже зияет, и боль — единственный маяк, и все вокруг такое ватное — можно бить, крушить, убивать...


А осенью были «Палиндромы» Солондза. Странный фильм о 12-летней девочке, которую вынуждают сделать аборт, причем играют ее то огромная толстая негритянка, то маленькая девочка, то мальчик, то Дженнифер Джейсон Ли... Многим он не понравился, оттого что не такой смешной, как предыдущие, — но мне он показался лучшим фильмом Солондза. Там возникает какое-то щемящее ощущение безумной, неконтролируемой, порой агрессивной жизни, в которой ты не понимаешь, что происходит, но влияешь на то, как все меняется. Героиня, Авива, — как кэрролловская Алиса, которая не знает толком, большая она или маленькая и что с ней будет за поворотом, — может лишь пытаться следовать себе в надежде выжить.


— Марина, а что для вас главное в кино?

— Пожалуй, ощущение протяженности мира во времени и пространстве, множественности событий, связей, процессов — то есть объем. Кино сродни кибернетике. Даже в таких строгих выстроенных фильмах, как кроненберговская «Оправданная жестокость», это явственно: малейшее движение, реакция, шаг, выбор — и мир меняется до неузнаваемости. Отец семейства, защищающий жену и двоих детей, в своей агрессии перерождается в убийцу, бандита, которым, оказывается, он и был. Это похоже на сон, на метафору, на гиперболу, — но ведь каждый день в каждом человеке происходит нечто подобное, и его выбор, всех взаимодействия, мельчайшие движения предопределяют дальнейшее. Страх смерти, страх перемен, недостаток любви и компенсация этого недостатка, агрессия, боль, ощущение счастья, находки и потери — на этом все держится. И мне интересно, когда об этом идет речь. И очень скучно, если этого пространства нет или оно не продуманно.




Как говорил Клинт Иствуд в фильме «Малышка на миллион долларов», «чемпионат мира проигрываешь только один раз»

— По-вашему, фильм «Пыль» нашел своего зрителя? Кому бы вы еще хотели его показать?

— Вроде все видели, кого мы знаем. Пожалуй, видело больше людей, чем можно было предположить. Хотя цифр не знаю.


Хотелось бы показать, например, Тоду Солондзу или там Линчу... Но я сомневаюсь, что им это будет интересно. Но было бы здорово сделать что-то, чтобы они посмотрели и сказали: «Неплохое ребята сняли кино». Дело не в признании. Просто хочется что-то понимать. И если снять то, что они бы гарантированно так оценили, то можно и не показывать им, — понимаете, да?


А вот с «Пылью» я не уверена. Я не понимаю, хорошо это или нет, кино это или не кино. Это как свой голос невозможно услышать таким, каким его слышат другие. Понятно, фильм не без изъянов, но, как по мне, он лучше муратовского «Настройщика», — и тут мне никто не авторитет. Однако он явно хуже «Палиндромов» или «Код неизвестен» Ханеке, причем настолько хуже, что уши горят, как задумаешься: куда ты лезешь со своей поделкой?..


— О новом фильме расскажите что-нибудь, пожалуйста.

— Сценарий — о четырех видах отношений: любовь, дружба, уважение, сотрудничество. Это четыре истории, они пересекаются, но из чужих историй персонажам трудно увидеть, что происходит с ними в их собственных. По существу, это должна быть комедия, все манипуляции персонажей забавны и абсурдны и напоминают игру, в которой теоретически можно выиграть, прийти к согласию, но по большому счету значения это не имеет. Ты можешь привязать кого-то к себе, заставить уважать, можешь утратить любовь, потерять друзей, потерять уважение к себе или перестать уважать кого-то, кого боготворил, затем начнешь завоевывать новых друзей, возвращать старую или искать новую любовь, можешь пытаться взаимодействовать, сотрудничать — в этом и заключается жизнь, в погружении в такие игры, в такие истории, когда тебя доводит до катарсиса твоя собственная трагедия, и поразительно — ты оказываешься в центре таких мощных психических событий, ты умираешь и рождаешься в чьих-то глазах, а со стороны это может выглядеть мышиной возней.


Надеюсь, что смотреть это будет весело. Хотя на самом деле это довольно грустно. И сама я не вижу выхода. Я понимаю, что можно вырваться из одной истории и оказаться в другой, но что есть кроме этого — мне по-прежнему непонятно.


Впрочем, сценарий еще не дописан. Может, я успею что-то понять.


— А долго вы его пишете?

— Достаточно долго. Было несколько этапов: когда мы еще не закончили «Пыль», нам сказали подать на господдержку — мол, на эту заявку есть шансы. Я села и написала за десять дней довольно поверхностный сценарий. Он никуда не пошел. Потом я им не занималась — было не до того, и казалось, что переписать труда не составит, и вот прошлой весной села и переписала почти полностью. Мы собирались начать снимать осенью, но перенесли на год. В мае я снова засела за сценарий и снова почти все переписала. Каждая история переписана уже по два-три раза, но если честно, пока еще это нельзя снимать.


Я вообще очень медленно пишу. Все время кажется, что вот-вот работа пойдет легче, — но вылезают новые проблемы, посложнее прежних. Может, я еще плохой сценарист, может, просто голова так устроена — я медленно думаю. Ну да ладно: тише едешь... Только вот заработать не удается.


— Сегодня вы признанная сценаристка, не без оснований рассчитываете получить какой-никакой, но бюджет на новый фильм, — не то что с «Пылью». И как вы себя чувствуете в новой роли?

— Очень болезненно и потерянно. Стало куда страшнее. Страшно, что все это шутка, и ничего впереди не будет. Что останешься все той же собой.




Как говорил Клинт Иствуд в фильме «Малышка на миллион долларов», «чемпионат мира проигрываешь только один раз». То есть с «Пылью» мы вылезли как подающие надежды. «Пыль» не безупречна и не всем понравилась, но она полностью оправдала себя, она состоялась в прокате. А теперь мы уже не имеем права на провал, нам не простят ошибок. Мы прошли первый тур, нам дали шанс. Не кто-то конкретный — жизнь дала, добрые волшебники, которые только присматриваются. А мы все еще ничего не умеем, мы не чувствуем себя взрослыми, хозяевами.


В детстве всегда хочется скорее вырасти, а когда вырастаешь, на тебя падает тысячетонный груз ответственности, и ты совершенно не готов. Я все еще не умею писать, — ну не умею я хорошо и чисто написать сценарий. А еще очень страшно делать такие фильмы, как обычно здесь делают, очень страшно застрять и остаться на этом уровне. Вообще все это очень страшно. Потому что надо быть, а сил, чтобы быть, — и быть собой — очень мало.



9:53    Оставить комментарий   МЕТКИ:, ,


 13.04.2011

История антиатомного движения


 



Interview with Tobias Münchmeyer from Greenpeace from Nika Dubrovsky on Vimeo.



еще ссылки по теме: 

Мое интервью с Гансом-Йозифом Фелем ---  Депутат бундестага от Партии зелёных

- Мирный атом --- Япония, Америка, междунродые контролеры, выпустившая реакторы компания - все знали, что японские АЭС нужно прикрыть, но нам не сказали.

- Мирный атом-2 - почему нам никогда не скажут о проблемах безопасности. 







2:49    Оставить комментарий   МЕТКИ:, , , ,


 12.05.2010

Свободное образование. Интервью с Давидом Гриблом.

Моя статья о свободном образовании для часткора.

Интервью с Давидом Гриблом.

Мне еще нужно перевести отрывок из его книги о свободном образовании.

Вообще-то я не переводчик и, если бы мне кто-нибудь взялся помочь, то была бы признательна.

Там всего одна страничка.

Давид Грибл - замечательный. Во-первых, он - очень красив.

Настоящий англичанин, каким его представляют петербургские барышни (типа меня) : с классическим английским акцентом и таким же классическим образованием.

Очень надеюсь, что кто-нибудь переведет и издаст его книжки по-русски. Они настолько доступно и подробно описывают почему свободное образование является отправной точкой любых перемен в обществе, что я не могу себе представить лучшего манифеста.
8:52    Комментариев: 14   МЕТКИ:, , ,


 20.10.2009

Интервью с депутатом от Партии Зеленых. Вопросы!

Завтра буду брать интервью у Hans-Josef Fell - депутата от Партии Зеленых в Немецком парламенте.


Интервью будет посвящено энергетической политике правительства.


Большинство моих российских друзей с большим подозрением относится к Зеленым. Их обвиняют в коррупции,


в раскручивании несуществующих проблем, в попытке заработать репутацию и деньги на ажиотаже вокруг Peak oil и прочее.


Было бы очень интересно услышать вопросы!


Пожалуйста!



4:55    Комментариев: 41   МЕТКИ:, ,


 04.09.2008

Великие и маленькие.

Вышло наше интервью с Марком Суссманом.


Великие Маленькие Творения, а не хухры-мухры!


Тут фотографии, если кто еще не видел.



21:36    Оставить комментарий   МЕТКИ:, ,


 17.06.2006

Интервью с режиссером “24 часа на Крэг-листе”.

Снова о Крэг-листе. Тут уже была моя статья об этом фильме. Теперь интервью с режиссером фильма - Майклом Гибсоном.



Крэг-лист - это доска объявлений. Самая большая в мире. Седьмой по посещаемости среди всех сайтов мира, Крэг-лист ежедневно показывает около 30 миллионов страниц в одном только Сан-Франциско -городе, откуда он родом. На Крэг-листе нет рекламы, и сам себя он никогда никак не рекламировал. Большая часть услуг сайта бесплатна. Поддержкой проекта занимается всего 22 человека. Крэг-лист продолжает расти, сегодня он уже доступен и в России.

Документальный фильм «24 часа на Крэг-листе» тоже появился благодаря объявлению на Крэг-листе. Я встретилась с создателем фильма Майклом Гибсоном.

- Как ты решил снимать фильм о Крэг-листе?

- Крэг-лист существует в Сан-Франциско уже одиннадцать лет. Я сам снял через него квартиру, нашел почти всю мебель, велосипед. Я даже познакомился со своей подругой через Крэг-лист. Потом я заметил, что Крэг-лист начал распространяться в другие города и страны. К 2003 году он стал самостоятельным миром. Тогда я понял, что нужно снимать фильм. Очень будничный. Достаточно снять один день из жизни сайта. Рядовых покупателей и продавцов, их мысли, их истории. Я хотел снять именно обыденные сюжеты, не выискивая исключительные, из ряда вон выходящие случаи, не затевая специальные постановки. Повесил объявление на Крэг-листе о поиске партнеров по съемкам. У меня почти не было денег и своего оборудования. Поэтому я попросил всех желающих присоединиться и помочь мне - съемками, техникой, работой, музыкой для фильма.

- Необычный способ кинопроизводства. Без денег, без команды?

- Стиль фильма тоже необычен. Он повторяет неприхотливый дизайн сайта. Иногда кажется, что смотришь не фильм, а реалити-шоу. На следующий день после публикации объявления я открыл почту и увидел полторы сотни писем от людей, желающих снимать кино вместе со мной. Через неделю число предложений перевалило за тысячу. Люди писали: «У меня есть камера», «У меня есть звукозаписывающее оборудование». Мне прислали в общей сложности около трехсот компактов, из которых я мог выбирать музыку для фильма.

Вскоре мы организовали восемь съемочных групп: режиссер, водитель, звукооператор и журналист. Определили день - 4 августа 2003 года. Не более 24 часов. Мы думали выбрать типичные истории, однако нам попадались довольно странные экземпляры.

Мы встретили женщину, которая искала донора для зачатия. Она хотела, чтобы им стал гомосексуалист: не связывая себя браком, они вместе будут растить и воспитывать ребенка. Другая женщина организовала группу поддержки для владельцев кошек, болеющих сахарным диабетом. Молодая пара распродала все имущество, чтобы отправиться в кругосветное путешествие. Всего за 24 часа нам удалось отснять сто двадцать одну историю. В 87 минут фильма поместился двадцать один сюжет, но на DVD мы записали и три часа съемок, не вошедших в основную версию.

- Майкл, расскажи, пожалуйста, о себе. Это твой первый фильм?

- Второй. Первый был научно-фантастический, я сделал его несколько лет назад, но он еще не вышел в прокат. А вот «Крэг-лист» уже в прокате и скоро появится на DVD. Поскольку первый фильм не принес мне прибыли, я занялся «Крэг-листом» - он малобюджетный. Другие мои работы сложнее: там постановочный свет, профессиональные камеры, актеры. В «Крэг-листе» все иначе: свет естественный, спецэффектов никаких, нет профессиональных актеров. Я понимал, что так и нужно делать кино о Крэг-листе.

- Как ты договорился с администрацией Крэг-листа?

- Когда я впервые связался с ними, они ответили, что не хотят, чтобы я посылал письма пользователям, чьи объявления меня заинтересовали. Почему? - спросил я. «Это конфликт интересов! Этика наших отношений с пользователями будет нарушена. Пользователь, опубликовавший объявление по одному поводу, не хочет, чтобы к нему обращались по другому. Если кто-то продает тостер, он, возможно, не хочет, чтобы с ним связывались по поводу кино». - «Как же я тогда сделаю свой фильм?» - «Хорошо, на один день мы сделаем специальное исключение для тебя. В течение дня всякий, кто опубликует объявление, увидит специальный анонс: "Если вы хотите участвовать в съемках документального фильма о Крэг-листе, нажмите на эту кнопку. Этим вы позволяете автору фильма связаться с вами, если он решит это сделать"».

Таким образом, они заранее получали разрешение на мой возможный контакт с авторами объявлений. Я уже начал волноваться, поскольку до назначенных съемок оставались сутки, и если бы никто не нажал на кнопку или желающих оказалось недостаточно, мой проект бы провалился. Однако жители Сан-Франциско за день разместили почти тридцать тысяч объявлений, и две тысячи человек согласились участвовать в фильме.

- Когда ты спрашиваешь «Кто такой Крэг?», а пользователи даже не знают, никогда не задумывались о его существовании, становится не по себе. Ведь он же бог этого мира - не просто создатель, - от него зависит настоящее и будущее.

- Конечно, я думал о том, как показать Крэга Ньюмарка в фильме. Если вы зайдете на сайт, то сможете найти информацию о том, кто, когда и почему его сделал. Однако основатель сайта, его руководитель, который держит все ниточки от созданного им мира, - настолько призрачная и незаметная фигура, что его могло бы и не быть.

- На пресс-конференции Джима Бакмастера - директора Крэг-листа журналисты спрашивали: «Какова стратегия вашей компании?», «Кто ваши основные конкуренты?», «Как вы будете продолжать захватывать рынок и развиваться?». Он говорил одно и то же: «Мы не собираемся захватывать рынок, у нас нет никаких конкурентов, мы заботимся о пользователях, и поэтому не будем вводить дополнительные платные услуги, не будем вводить рекламу, нам хватает денег, а расти мы не хотим!» Все это звучало довольно радикально. Как будто перед нами выступал коммунист-идеалист, а не директор преуспевающей компании.

- Да, действительно, они выглядят политически ангажированными, хотя на самом деле таковыми не являются. Вряд ли Крэг Ньюмарк сидит и обдумывает, как обустроить политическую реальность. Хотя он высказывал либертарианские взгляды. Я писал сейчас бумаги для Public TV, где будет показан «24 часа на Крэг-листе», и они попросили меня сделать текст для их сайта - рассказать о философии Крэг-листа. Мне кажется, что Крэг Ньюмарк не бизнесмен в традиционном понимании этого слова. Люди думают, что Крэг - это воплощение американской мечты. Ты придумал что-то нужное-полезное - и ты продаешь это за максимально возможные деньги. В случае с Крэгом это совершенно иначе. Как ни удивительно, его замысел альтруистичен. Придумав замечательный сервис, Крэг решил брать столько денег, сколько нужно для поддержания проекта (сейчас Крэг-лист берет плату только за объявления о приеме на работу, и то очень скромную). Он действительно решил отдать проект людям, и он искренне рад, что его детище так востребованно и нужно.

Если смотреть с точки зрения бизнеса или политики, такая позиция действительно покажется радикальной. Однако в ученой среде, например, это поведение совершенно естественно. Научное сообщество, созданное американским правительством после Второй мировой войны, когда, в панике перед растущей мощью СССР, оно вложило огромные средства в военные разработки, породило определенную ментальность. Выйдя из военных проектов, многочисленные группы ученых занимались прежде всего наукой. Для них привычным был свободный обмен информацией, желание делать полезные проекты, которые могут изменить жизнь к лучшему. В этой атмосфере возникли интернет и открытый код. Мой следующий фильм посвящен философии открытого кода. Он будет подробно рассказывать о том, откуда взялась эта культура, этот тип мышления и поведения. Это кино о поколении ученых, родившихся после Второй мировой войны. О том, как они сегодня встречаются с современным капиталистическим миром. Такие люди, создавая что-то нужное, отдают это окружающим. Зарабатывание денег для них не главное.

- Однако ты, наверное, согласишься, что Крэг, не желая влезать в бизнес и политику, игнорируя их законы, создает новое пространство для политики и бизнеса. В твоем фильме это показано замечательно точно.

- Конечно, если у вас нет идеологии, это не значит, что вы свободны от идеологии. Крэг исходит из того, что люди в целом хорошие. И отношения между людьми не нужно пристально контролировать. На Крэг-листе есть кнопки, позволяющие заявить, что текст объявления на самом деле спам или опасен. И, если таких «флажков» появляется много, объявление удаляется. Таким образом сообщество проводит самоцензуру.

Интересно, что сам Крэг все равно держит бразды правления. Если кто-то настойчиво публикует расистские или другие неполиткорректные сообщения, Крэг просто говорит: «Эй, я его блокирую». В каком-то смысле он диктатор, у которого полный контроль. Это как во многих проектах открытого кода. Там всегда есть во главе такой же диктатор, который всем заправляет. Крэг-лист вряд ли можно назвать демократическим. Хотя десятки тысяч пользователей одновременно сидят там, и большинство вполне довольны.
8:15    Оставить комментарий   МЕТКИ:, , , ,