01.11.2015

Книги и фильмы.

Детские фильмы:
"Огонь, вода, медные трубы" Александра Роу
Richard Fleischer Doctor Dolittle (1967) - оригинал нашего Айболита
"Доктор Айболит" 1938 года, по сценарию Евгения Шварца
"Старик Хотабыч"
"Снегурочка" Кадочникова - детский порнографический фильм.
Подкидыш (1939)
Англия - 1940 год,"Багдадский вор"
Гостья из Будущего
Похождения Насреддина (Наби Ганиев) 1946 г.
По улицам комод возили. 
Рожденная свободной
День рождение Алисы
Элоиза идет в школу
«Рождественская история» («A Christmas Carol»,2009, режиссер: Роберт Земекис)

Документальные фильмы:
"24 часа на Крэг-листе" - интервью с режиссером фильма
"Портрет под Мухой" - фильм об Олеге Григорьеве - ленинградском детском поэте
"An Inconvenient Truth" Ал Гор - документальный фильм, посвященный глобальному потеплению.
Летний лагерь Иисуса (Images from Jesus Camp (2006))
"Оne bright shining moment" про сенатора Джорджа МакГоверна, проигравшего в 1972 году выборы Ричарду Никсону
Revolution OS (2002)
Born rich
Super size me
"Control room"
Документальное кино, по книге Джоэл Бакана «THE CORPORATION: The Pathological Pursuit of Profit and Power».
Errol Morris «Туман войны»
In the Mirror of Maya Deren
The Ballad of Ramblin' Jack
«Соглашатели» Майк Бонано и Энди Биклбаум
"A Decade Under the Influence" (2003) об американском кино 70-тых
"The realm of the unreal"
"Moana Maniapoto and Toby Mills"- фильм, посвящен новозеландской певице Маоне, который запретили выступления в Европе, потому что ее собственное имя (важная часть языка ее племени) оказалось запатентованной торговой маркой.
Why We Fight? размышления об американском ВПК
"Highway 61 Revisited" Боб Дилан и шоссе 61
"Borat: Cultural Learnings of America for Make Benefit Glorious Nation of Kazakhstan"
Корейская свадьба - постановочный фильм, снятый внутри многопользовательских игр реальными игроками.

Художественные фильмы:
"Tron" и "Soy lant Green" - старинные научно-фантастические фильмы
V for Vendetta
"Бегство Логана" - из коллекции "Старинные научно-фантастические фильмы"
Хржановский «4»
Джон Казаватес "Тени"
Ж-Л Годар "Хвала любви"
Bob Dylan "Masked and Anonymous"
Haibane-Renmei - японский аниме-сериал.
• "Заточи" (Кенджи Миссиму)
"Мечтатели" Бернарда Берталуччи
Джим Джармуш «Более странно, чем рай»
Gus Van Sant « Drugstore Cowboy» (1989)
George Stevens "Giant" (1956)
Kill Bill-2
"Сестры Ханны" Вуди Аллен
«Моменто»
Джодж Лукас «THX 1138»
The team America - world police.
Beyond the Clouds 1995 год Микеланджело Антониони
Серджо Лионе «Пригоршня долларов»(Fistful of Dollars)
True Stories (1986) Давид Бирн
Ларс фон Триера «Догвиль»
Серджио Леоне, Once Upon a Time in the West
«How to Fix the World» Jacqueline Goss. Кино снято по мотивам книжки Александра Лурия
"The Power of Nightmares" Adam Curtis
The Departed Мартина Скорсезе
Петр Луцик "Окраина"
"Первые на Луне"
• Американский Гангстер. Ридли Скотт
Ты не знаешь Джак (You Don't Know Jack)
Социальная сеть
Butch Cassidy and the Sundance Kid
Атом Эгоян "Помнить"

Советские фильмы
• "Путевка в жизнь" Николай Экк 1931 год - первый советский звуковой фильм

 
2:33    Комментариев: 169   МЕТКИ:, ,


 18.11.2012

Кит ХАРТ: «Люди живут слишком сытно, чтобы ворочать мозгами»




Под напором глобализации национальные государства ослабевают, провоцируя рост националистических настроений. Национализм становится важнейшей болевой точкой современного общества. После окончания Холодной войны многие рассчитывали оказаться в мире торжества гражданского общества, гуманизма и власти закона.


Однако всё сложилось иначе. Какая судьба ожидает в будущем гуманистические идеалы? Какова роль экономического кризиса в распространении националистических настроений?

Об этом наш разговор с профессором антропологии Университета Голдсмита в Лондоне, автором книг по экономической антропологии, например, «Деньги в мире неравенства» (“Money in an Unequal World”) и других, КИТОМ ХАРТОМ.

Кит участвовал в формировании таких базовых для современного миропонимания понятий, как «неформальная экономика». Постоянной темой его творчества является изменяющаяся идентичность в процессе перехода от национального к мировому сообществу.

– В 60-е годы на Западе национализм стал маргинальным явлением. В США белые стали учиться вместе с чёрными, советские мегаполисы заполнились жителями национальных окраин, а в середине века антиколониальные движения боролись за независимость своих стран и за равноправие с метрополиями. А в начале XXI века процесс пошёл вспять. Сегодня во всём мире проходят акции националистов. В чём причина националистического всплеска?

– Знаете, что англичане ввели национальный паспорт только в 1920-м? До этого момента кто угодно мог приехать в Англию и стать англичанином. Англия настолько была уверена в своих силах и способности извлекать экономическую пользу из иммигрантов, что ей не требовались пограничные заслоны. Американцы отчасти до сих пор верят в такую возможность абсорбировать кого угодно. Современные англичане не имеют никаких оснований считать, что управляют миром. Им приходится защищаться от желающих к ним присоединиться и выстраивать барьеры. Экономика Северной Америки и Европы находится на грани коллапса. Западу не до новичков! Получается, что национализм – очевидный ответ на экономический закат.

– Интересно, а как относится к чужакам растущий Китай?

– Национализм – очень специфическое явление. Прежде всего – это вера, что мы – одна нация, и поэтому нам необходимо национальное правительство. Израиль или Чехия – это национальные государства. А такие страны как, например, Российская федерация или США – это федерации. Китай, в этом смысле, имеет долгую историю. Китайцы верят в то, что они и есть весь мир.

– Иногда кажется, что утопия мультинационального общества окончательно разрушилась…

– Это не совсем так… Мир – большой и разнообразный. Если вы возьмёте Африку, то увидите, что на этом континенте в некоторых странах проживает по 15 или 20 разных национальностей, у каждой из которых свой язык. Например, Кения: в этой стране люди чаще ассоциируют себя с местной народностью и её языком, чем с государством. Или посмотрите на Индию, Бразилию, Канаду – это всё федерации. Это не национальные государства. Я много лет предрекал, что у Англии есть по крайне мере 15 конституционных проблем, каждая из которых может разрушить эту страну. Однако всё на месте! Или посмотрите на Нигерию. Все говорят, что у неё много проблем, среди них – гражданская война. Однако до сих пор ни у кого не получилось развалить Нигерию.

– Как будут развиваться отношения между развивающимся странами и Западом?

– Уже 500 лет Запад живет за счёт того, что отбирает у других стран. Совсем недавно это положение начало меняться. Такие страны, как Китай, Бразилия, Индия, отчасти некоторые страны Африки, начали серьёзно претендовать на экономическую и политическую самостоятельность. Но мы не хотим этого признавать. Не думаю, что мы когда-нибудь согласимся с таким положением дел.

– Действительно, тяжело признать, что ты жил за счёт кого-то другого. Как европейцы будут выстраивать отношения с глобальным Югом и, в частности, с иммигрантами? Или Вы думаете, что иммиграция в Европу будет приостановлена?

– Население Запада слишком медленно воспроизводится и быстро стареет, поэтому мы вынуждены привозить иммигрантов, чтобы они на нас работали. За это мы их и ненавидим. Скорее всего, европейцы сделают то же самое, что уже сделали американцы. Они введут четыре категории граждан: собственно граждане со всеми правами, и, прежде всего, с правом эксплуатировать людей с отличным от них статусом. Затем, обладатели зелёной карточки (такие же граждане, но уже без политических прав). А в последние две категории войдут нелегальные иммигранты и заключённые. Кстати, последних становится всё больше.

– А как же главное достижение европейской цивилизации? Как же французская революция, концепция гражданства: «свобода, равенство и братство» и гражданские права для всех?

– Демократия и концепция «гражданина», конечно, летят к чёрту. В мире сейчас происходят огромные изменения. Ещё совсем недавно никто бы не поверил, что в скандинавских странах или в Голландии к власти потенциально могут прийти правые. Достаточно посмотреть на процент голосов, которые получает во Франции националистическая партия Марин Лё Пен, чтобы осознать остроту проблемы. Теперь уже не до демократии, каждый старается что-то урвать от исчезающего на глазах пирога.

– Национальные государства по всему миру становятся всё более правыми. Похоже, что из этой ситуации нет никакого выхода…

– Занятно, что государства становятся всё более националистичными, а общество в целом становится всё более глобальным. Проблемы, которые перед нами стоят – экологические или экономические – не способно решить ни одно национальное правительство. Такие проблемы просто-напросто не решаемы на национальном уровне. Поэтому набирают силу интернациональные общественные внепартийные движения.

– Как же быть с национальной идентификацией? Для большинства людей – это крайне важно…

– Если меня спросят: «Откуда ты?», то я отвечу, что я из Манчестера. Идентификация с Великобританией для меня менее значима. Напротив, у нас, манчестерцев, очень много претензий к Англии. Однако я люблю и Англию. Я горжусь этой страной. В частности, тем, что мы сумели подняться против гитлеровской Германии. Это был довольно отчаянный поступок, ведь немцы разбомбили нас в пух и прах. До середины 50-х мы, по сути, жили в руинах. А мы не испугались!

В каком-то смысле людям нужно дойти до крайней степени отчаяния, лишиться всего, чтобы они поняли необходимость изменений. После Второй мировой войны в Англии избрали радикальное социалистическое правительство. Мы до сих пор пользуемся плодами выбора тех лет. Наша система социального обеспечения родилась именно тогда. Но потребовались две ужасные войны, чтобы население осознало: «Всё, так дальше жить нельзя. Нужно что-то менять!» Я думаю, что и сейчас мы стоим на пороге большой войны. Иначе никто ничего не поймёт. Люди живут слишком сытно, чтобы ворочать мозгами.

– Что нужно осознать современному обществу, чтобы найти выход из сложившейся ситуации?

– Нам необходима какая-то форма глобального наднационального правительства. Как я уже сказал, проблемы перед нами стоят глобальные, и решить их на национальном уровне не представляется возможным, поэтому-то национальные государства и отмирают. У них нет шанса на выживание.То, что такие организации, как Европейский Союз, НАФТА, Международный валютный фонд и другие, доказали не только свою неэффективность, но и продемонстрировали антиобщественный характер своей деятельности, не означает, что международные организации не нужны. Это означает только, что они должны быть выстроены иначе. Появление таких структур было ответом на вызов времени. Необходимо продолжать пробовать и, в конце концов, сформировать структуры, которые будут способны адекватно отвечать на стоящие перед человечеством проблемы.

– Если уж заниматься неблагодарным делом предсказания будущего, то сколько, по-вашему, может продолжаться такая война и как она могла бы начаться?

– Я, конечно, не могу знать никаких подробностей, но вот, скажем, если Америка и Израиль сразу после президентских выборов в Америке нанесут удар по Ирану, это и будет началом такой войны. А продлиться она может лет 30. Как раз в течение всей вашей жизни… Пока мы не потеряем достаточно много, мы не пойдём на радикальные решения, которые сейчас необходимы. Люди слишком консервативны.

– Ужасные перспективы…

– С другой стороны, Америка достаточно контролирует ситуацию в мире, чтобы устроить все эти разборки не на своей территории, а где-то в чужом дворе.

– Возвращаясь к национализму: Вы считаете, что он сможет играть роль идеологического обоснования для силовых разборок?

– Ещё бы! До 40 процентов американского бюджета тратится Пентагоном. Он же должен воевать, чтобы оправдывать своё существование. А национализм – это последняя надежда для правительств, которые теряют контроль над экономическими проблемами. Экономическими проблемами, которые они сами же и создали.
14:03    Оставить комментарий   МЕТКИ:, ,


 01.12.2011

Марина Потапова: «Сценарий еще не дописан — может, я успею что-то понять…»


Смогут ли Потапова и Лобан сделать кино с «нормальным» бюджетом? — сомневались кинокритики после выхода «Пыли». Выдержат ли они суровые будни кинопроизводства? Сегодня Марина Потапова работает над новым сценарием. Предполагается, что фильм получит государственную поддержку, и его бюджет составит около полумиллиона.


Об этом и многом другом ее расспрашивает корреспондент ВЗГЛЯДА Ника Дубровская.


— Марина, расскажите, как вы стали заниматься кино. Как все начиналось?

— Как мы стали заниматься кино... Честно говоря, в каком-то смысле мы еще не начали им заниматься. Мы сняли первый фильм, еще самодеятельный, не надеясь, что у нас получится, вернее, надеясь, но не больше, чем если бы искали клад в пещере. Мы, конечно, хотели всем доказать — и нахально приняли успех картины как должное... Но вот можно ли сказать, что мы занялись кино, — не уверена. Вот я сейчас допишу окончательную версию нового сценария, выделят нам денежки, и мы, быть может, попробуем заняться кино. Но и это будет довольно кустарный процесс — бюджет-то для настоящего профессионального кино по-прежнему смехотворный. И все-таки рискнем...



— А как вы начали снимать?

— Хм… Вы имеете в виду, как мы решились на столь отчаянный поступок, как съемки «Пыли»?


— По-вашему, это был отчаянный поступок?

— Трудно сказать. По большому счету, у нас не было выбора. Это только кажется, что можно выбрать кошелек или жизнь, — обычно выбора нет. Так и здесь. Нам или нужно было сделать это, или уйти со сцены, — попросту естественный отбор. Наша творческая жизнь на тот момент себя исчерпала, это был кризис. И нужно было совершить эволюционный скачок.




Режиссерских амбиций у Сережи не было, просто кино его привлекало, как интересное дело. Он считал, что снять фильм — это круто. И мы взялись за «Пыль»

— А у вас есть кинематографическое образование? Откуда уверенность, что вы справитесь со съемками полнометражной картины?

— Сейчас сама не понимаю. Иногда кажется, что мы... во всяком случае, я шла к этому всю сознательную жизнь. Я лет в одиннадцать еще решила, что ничем в этой жизни, кроме кино, заниматься вообще не стоит. Поэтому, думала я, обязательно нужно попасть во ВГИК.


Со ВГИКом у меня связано два крупных облома, предопределивших судьбу. Первый — когда я после школы пришла туда поступать, и меня не взяли. Тогда я страшно испугалась и разуверилась в себе. А второй — это когда на следующий год я поступила, и после этого у меня просто нервный срыв случился. Я разочаровалась во ВГИКе, в отечественном кино, я вообще перестала верить, что можно в кино как-то попасть. Перестала в институт ходить, только на сессии появлялась, перевелась на заочное — то есть просто числилась.


— А ваш партнер, Сергей Лобан — он тоже шел к кино всю жизнь?

— В каком-то смысле да. Понятно, он занимался разными вещами: фарцевал на Арбате, ездил в шоп-туры за джинсами, собирал мебель, открыл свой клуб, который назывался «Дебаркадер» (собственно, это и был дебаркадер: Сереже с друзьями дали какую-то плавучую штуку, и они сделали там клуб). Потом — телевидение. На ТВ Сережа особо не рвался, это друг и одноклассник, окончивший Гуманитарный институт телевидения и радиовещания, зазвал его туда себе на подмогу: одному было страшно, пугала необходимость принимать самостоятельные решения, хотелось разделить с кем-то ответственность за продукт...


Там мы и познакомились. Делали на ОРТ программу для подростков «До 16 и старше». Поначалу экспериментировали с телевизионным форматом. А потом уже я тянула: давайте снимать кино, давайте кино.


Режиссерских амбиций у Сережи не было, просто кино его привлекало, как интересное дело. Он считал, что снять фильм — это круто. И мы взялись за «Пыль».


- И тогда вы сняли «Пыль»? А почему вы выбрали такой независимый путь? На свои деньги, практически без бюджета? Это был эксперимент? Манифест? Может быть вы хотели показать пример другим молодым кинематографистам?

— Ну не совсем. Я же говорю, мы ни о чем таком не думали и думать не могли. То есть если бы я, дуреха, не перестала интересоваться отечественным кинопроцессом, и вообще хоть пару раз поговорила с кем-нибудь во ВГИКе ( а я там брезговала общаться, я и так-то не особо контактна, а во ВГИКе так просто брезговала), то может я бы знала, что получить денег на кино в нашей стране до 2001 года было проще чем 2 пальца обоссать. Но я была маргиналом, я знала что меня в приличный магазин-то не пустят, не то чтобы к серьезным людям с баблом. А как только мы чуть разжились за счет телевидения, мы однажды узнали о законе о кино, что мол деньги на кино не облагаются налогом, что есть система откатов, по которой вообще не важно что ты снимешь, кино как побочный продукт отмывания денег существовало на тот момент. И тут то мы и спохватились и забегали за неделю до отмены закона со сценарием. И естественно ничего не нашли. И от отчаяния мы задумали снять сами на свои карманнные. Что и было осуществлено.


— То есть «Пыль» снята от безысходности?

— Вот именно. Мы написали сценарий, который можно было снять без всего, силами друзей, родственников и знакомых. В фильме играют моя бабушка, мой отчим, дедушка и отец оператора, отец, отчим и мать того Сережиного друга, который окончил ГИТР, куча друзей и знакомых...


Позвать Мамонова — это была чистая авантюра. Мы снимали его когда-то в «До 16 и старше», и осмелели до того, чтобы с ним заговорить. Но что он с нами согласится иметь дело — на это почти не надеялись. Это тоже было одним из абсурдных поступков, когда он уже отказал, а Лобан приехал и еще раз попросил.





— Я слышала, у вас уже был успешный опыт фильма всего за тысячу долларов. Этот фильм вышел на экраны?




— Да, короткометражка «Случай с пацаном» была снята на какой-то грант газеты белорусских анархистов «Навинки». Собственно, мы сами предложили им снять приложение к газете, просто потому что они нам понравились. Они и сочинили сценарий на пару страниц — по сути, экранизация статьи. Организовали съемки, то есть подобрали места для съемки и актеров. И за неделю Сергей Лобан — режиссер и Дмитрий Модель — оператор сняли это удивительное кино. Потом последовал долгий и мучительный монтаж. Так обычно и бывает: быстро сняли — долго монтируют. Это было такой экзерсис в форме модного молодежного кино, вполне удачный. Фильм неожиданно предложили издать в серии «Другое кино», что звучало впечатляюще: тогда в этой серии еще не выходила всякая муть — только классика, разные там гринуэи, — и на тебе — «Случай с пацаном». За ним, конечно, потянулась вереница подобных отечественных фильмов «не для всех», но «Случай» был первым, и когда мы искали денег на свое кино, то всем подсовывали эту кассету.



— Вы, насколько я знаю, без особого энтузиазма отзываетесь о современном российском кинематографе...

— О современном российском кинематографе мы вообще стараемся не отзываться. Это как говорить об одноклассниках, знаете, по принципу: Петя хороший товарищ, Вася смелый, Коля добрый и искренний, Светлана отзывчивая и прилежная...


Две вещи нам нравятся в российском кино. Во-первых, Глеб Михайлов (он еще играл тело в «Пыли») — это очень самобытный режиссер, из народа, с голливудским размахом. Все, что он делал, было гениально, но гениальность и помешательство — вещи близкие, и, увы, Глеб переступил границу. Однако фильмы «Черный фраер» и «Маша Портер и волшебное кольцо» — это нечто совершенно уникальное, это российский трэш, великолепный и смешной. Во-вторых, фильм «Ятинсотестс», увиденный на прошлогоднем «Киношоке», — это тоже трэш, сделанный на питерской студии «АлиБастер». (Глеб, кстати, тоже из Питера). И хотя эти явления находятся на обочине российского кино, они, мне кажется, уравновешивают все остальное.


— А современное западное кино? Кто вам особенно близок?

— Для меня самые важные и актуальные — Дэвид Линч, Михаэль Ханеке, Тод Солондз, ну, может, еще Гас Ван Сент... Еще мне нравится «Баффало 66» Винсента Галло. Это первое, что приходит на ум. Ну разумеется, еще были вещи, которые произвели впечатление. Вот на последнем Московском фестивале лучшее, что довелось увидеть, это «Свободная воля» Маттиаса Гласнера — фильм длиннющий и далеко не идеальный, но есть в нем нечто... какое-то особое пронизывающее чувство тоски... Там рассказывается о насильнике, который вышел из тюрьмы, он психически нездоров, выпал из социума, и он пытается как-то жить, и встречает тоже оторванную от социума девушку, с аутичными наклонностями, они оба абсолютно одиноки и оба в страшной пустоте. И когда в какой-то момент — от боли, от ревности, от нехватки любви — герой в исступлении избивает и насилует первую встречную, то эта пустота уже зияет, и боль — единственный маяк, и все вокруг такое ватное — можно бить, крушить, убивать...


А осенью были «Палиндромы» Солондза. Странный фильм о 12-летней девочке, которую вынуждают сделать аборт, причем играют ее то огромная толстая негритянка, то маленькая девочка, то мальчик, то Дженнифер Джейсон Ли... Многим он не понравился, оттого что не такой смешной, как предыдущие, — но мне он показался лучшим фильмом Солондза. Там возникает какое-то щемящее ощущение безумной, неконтролируемой, порой агрессивной жизни, в которой ты не понимаешь, что происходит, но влияешь на то, как все меняется. Героиня, Авива, — как кэрролловская Алиса, которая не знает толком, большая она или маленькая и что с ней будет за поворотом, — может лишь пытаться следовать себе в надежде выжить.


— Марина, а что для вас главное в кино?

— Пожалуй, ощущение протяженности мира во времени и пространстве, множественности событий, связей, процессов — то есть объем. Кино сродни кибернетике. Даже в таких строгих выстроенных фильмах, как кроненберговская «Оправданная жестокость», это явственно: малейшее движение, реакция, шаг, выбор — и мир меняется до неузнаваемости. Отец семейства, защищающий жену и двоих детей, в своей агрессии перерождается в убийцу, бандита, которым, оказывается, он и был. Это похоже на сон, на метафору, на гиперболу, — но ведь каждый день в каждом человеке происходит нечто подобное, и его выбор, всех взаимодействия, мельчайшие движения предопределяют дальнейшее. Страх смерти, страх перемен, недостаток любви и компенсация этого недостатка, агрессия, боль, ощущение счастья, находки и потери — на этом все держится. И мне интересно, когда об этом идет речь. И очень скучно, если этого пространства нет или оно не продуманно.




Как говорил Клинт Иствуд в фильме «Малышка на миллион долларов», «чемпионат мира проигрываешь только один раз»

— По-вашему, фильм «Пыль» нашел своего зрителя? Кому бы вы еще хотели его показать?

— Вроде все видели, кого мы знаем. Пожалуй, видело больше людей, чем можно было предположить. Хотя цифр не знаю.


Хотелось бы показать, например, Тоду Солондзу или там Линчу... Но я сомневаюсь, что им это будет интересно. Но было бы здорово сделать что-то, чтобы они посмотрели и сказали: «Неплохое ребята сняли кино». Дело не в признании. Просто хочется что-то понимать. И если снять то, что они бы гарантированно так оценили, то можно и не показывать им, — понимаете, да?


А вот с «Пылью» я не уверена. Я не понимаю, хорошо это или нет, кино это или не кино. Это как свой голос невозможно услышать таким, каким его слышат другие. Понятно, фильм не без изъянов, но, как по мне, он лучше муратовского «Настройщика», — и тут мне никто не авторитет. Однако он явно хуже «Палиндромов» или «Код неизвестен» Ханеке, причем настолько хуже, что уши горят, как задумаешься: куда ты лезешь со своей поделкой?..


— О новом фильме расскажите что-нибудь, пожалуйста.

— Сценарий — о четырех видах отношений: любовь, дружба, уважение, сотрудничество. Это четыре истории, они пересекаются, но из чужих историй персонажам трудно увидеть, что происходит с ними в их собственных. По существу, это должна быть комедия, все манипуляции персонажей забавны и абсурдны и напоминают игру, в которой теоретически можно выиграть, прийти к согласию, но по большому счету значения это не имеет. Ты можешь привязать кого-то к себе, заставить уважать, можешь утратить любовь, потерять друзей, потерять уважение к себе или перестать уважать кого-то, кого боготворил, затем начнешь завоевывать новых друзей, возвращать старую или искать новую любовь, можешь пытаться взаимодействовать, сотрудничать — в этом и заключается жизнь, в погружении в такие игры, в такие истории, когда тебя доводит до катарсиса твоя собственная трагедия, и поразительно — ты оказываешься в центре таких мощных психических событий, ты умираешь и рождаешься в чьих-то глазах, а со стороны это может выглядеть мышиной возней.


Надеюсь, что смотреть это будет весело. Хотя на самом деле это довольно грустно. И сама я не вижу выхода. Я понимаю, что можно вырваться из одной истории и оказаться в другой, но что есть кроме этого — мне по-прежнему непонятно.


Впрочем, сценарий еще не дописан. Может, я успею что-то понять.


— А долго вы его пишете?

— Достаточно долго. Было несколько этапов: когда мы еще не закончили «Пыль», нам сказали подать на господдержку — мол, на эту заявку есть шансы. Я села и написала за десять дней довольно поверхностный сценарий. Он никуда не пошел. Потом я им не занималась — было не до того, и казалось, что переписать труда не составит, и вот прошлой весной села и переписала почти полностью. Мы собирались начать снимать осенью, но перенесли на год. В мае я снова засела за сценарий и снова почти все переписала. Каждая история переписана уже по два-три раза, но если честно, пока еще это нельзя снимать.


Я вообще очень медленно пишу. Все время кажется, что вот-вот работа пойдет легче, — но вылезают новые проблемы, посложнее прежних. Может, я еще плохой сценарист, может, просто голова так устроена — я медленно думаю. Ну да ладно: тише едешь... Только вот заработать не удается.


— Сегодня вы признанная сценаристка, не без оснований рассчитываете получить какой-никакой, но бюджет на новый фильм, — не то что с «Пылью». И как вы себя чувствуете в новой роли?

— Очень болезненно и потерянно. Стало куда страшнее. Страшно, что все это шутка, и ничего впереди не будет. Что останешься все той же собой.




Как говорил Клинт Иствуд в фильме «Малышка на миллион долларов», «чемпионат мира проигрываешь только один раз». То есть с «Пылью» мы вылезли как подающие надежды. «Пыль» не безупречна и не всем понравилась, но она полностью оправдала себя, она состоялась в прокате. А теперь мы уже не имеем права на провал, нам не простят ошибок. Мы прошли первый тур, нам дали шанс. Не кто-то конкретный — жизнь дала, добрые волшебники, которые только присматриваются. А мы все еще ничего не умеем, мы не чувствуем себя взрослыми, хозяевами.


В детстве всегда хочется скорее вырасти, а когда вырастаешь, на тебя падает тысячетонный груз ответственности, и ты совершенно не готов. Я все еще не умею писать, — ну не умею я хорошо и чисто написать сценарий. А еще очень страшно делать такие фильмы, как обычно здесь делают, очень страшно застрять и остаться на этом уровне. Вообще все это очень страшно. Потому что надо быть, а сил, чтобы быть, — и быть собой — очень мало.



9:53    Оставить комментарий   МЕТКИ:, ,


 01.09.2011

Васил ЧАПРАЗОВ: «Люди потеряли чувство внутреннего достоинства»


Порой создаётся впечатление, что для Европейского Союза нет более важной проблемы, чем «интеграция цыган». Рассуждения об интеграции закачиваются их депортациями. О проблемах болгарских цыган мы поговорили с многолетним активистом цыганского движения, редактором газеты «Дром Дромендар» Василом Чапразовым. Первоначально мы использовали в интервью слово «цыган» и его производные. Однако Василь Чапразов попросил заменить его на слово «рома». Мы долго обсуждали между собой и с друзьями, насколько справедливо такая просьба Василя. Ведь в русском языке слово «рома» используется только в специальном профессиональном контексте – в театре, в литературе. В жизни все говорят «цыгане». В справочной статье в википедии об этом народе тоже рассказывается как о цыганах. И всё же мы решили, что требование Василя справедливо, и вот почему. Самим фактом использования определённых слов в языке мы заново перестраиваем отношения между людьми, явлениями, событиями. В нашей власти довольно много: мы способны изобретать новые слова и выражения, восстанавливать старые, вышедшие из употребления или выбрасывать общепринятые. Язык – это не отлитые в бронзе отчуждённые слова, это живые и изменяемые нами смыслы. Мы решили взять интервью с Василем Чапразовым, потому что  нам было важно рассказать по-русски о положении болгарских (и европейских) цыган. Мы надеемся, что этот текст и другие, которые, возможно, будут написаны потом, смогут как-то изменить это положение. В том числе путём замены слова «цыгане» на «рома».


Ника и Олег: Васил, расскажите, пожалуйста, о положении болгарских рома.


 Васил: Положение болгарских рома по-настоящему бедственное. Нас миллион человек. 64% болгарских рома живёт за порогом бедности, примерно на 3 лева в день (1.5 евро).


По данным национального статистического института (исследования 2001 год), только 5% из них доживает до пенсионного возраста. Это самая бедная и необразованная часть болгарского населения.


Большинство живут в гетто.


Ника и Олег: Существует много европейских программ, созданных для помощи в интеграции рома. Это ведь одно из условий полноценного членства Болгарии в ЕС: должна прекратиться дискриминация меньшинств. Вы думаете, эти программы неэффективны?


Васил: Имеет большое значение, что понимать под интеграцией. Обычно под интеграцией понимают ассимиляцию. Это означает, что ромская культура какая-то недоразвитая и второсортная, а некая абстрактно понятая западная культура – оказывается бесконечно ценным достижением цивилизации, к которому всем нужно стремиться.


Вот если все рома превратятся в таких супер-организованных западных менеджеров, тогда они и «интегрируются». Лично я такой интеграции не хочу.


Я считаю, что ромская культура сама по себе уже много чего дала миру и ещё может много чего дать. Это и музыка, и поэзия, и танцы, и культура.


Что такое болгарская музыка? Да это и есть наша ромская музыка!


Ну и что будет, если мы все примемся жить нервной жизнью западного трудоголика, который работает 12 часов в сутки, чтобы заработать на психотерапевта?


Я считаю, что нужна не односторонняя ромская «интеграция», а именно сближение культур, взаимообмен, равноправное взаимодействие.


Однако в Болгарии нет мест, где изучают ромскую культуру. Будущее рома должны решать сами рома, а не какие-то «официальные лица».


Олег и Ника: В последние годы в болгарском обществе наметилась явная тенденция к фашизации. Проходят вполне откровенные фашистские манифестации, призывающие чуть ли не к депортации рома.


Васил: Недавно ромского мальчика облили бензином и попробовали поджечь. Напали на ромскую женщину в переходе метро. Избили. Члены профашистской партии «Атака», представляющие Болгарию в Европарламенте, постоянно произносят с трибуны (повторю – Европейского Парламента!) разнообразные антиромские лозунги. Обвиняют рома в грабежах, насилии, воровстве. Разве можно обвинять целую нацию? Разве это не фашизм?



Ника и Олег: А каковы действия ромской общественности? Почему не существует какого-то противодействиям неонацистам?


Васил: Это сложный вопрос. К нынешней социальной пассивности привело много причин. Во-первых, в социалистическое время болгарский режим был достаточно репрессивным, а общество атомизированное: больше двух не собираться, ну и сами понимаете… У


казать в паспорте национальность «цыган» – было таким особым диссидентским жестом и создавало сложности при приёме на работу или учёбу.


В советской Болгарии коллективистские традиции рома были разрушены. После начала демократизации, когда рома поверили в то, что это наша демократия, и попытались организоваться снизу, нас буквально разогнало правительство.


Служба безопасности активно внедряла в наши ряды информаторов, и сделала всё возможное, чтобы нас разъединить. Под руководством милиции все попытки объединения пресекались и пресекаются.


Однако это не только ромская проблема, это проблема всего болгарского общества. Вы же видите, что Болгария нищая страна, в которой правят бандиты и бюрократы, но никто что-то на улицу не выходит с протестами. Наш президент ходит на похороны знаменитых бандитов.


Наша интеллектуальная элита публично благодарит известных криминальных авторитетов за то, что они какие-то небольшие деньги дали, скажем, на театральную постановку. Общество растоптано. Люди потеряли чувство внутреннего достоинства, а когда у человека нет внутреннего достоинства, из него можно что хочешь слепить: хочешь демократа, хочешь фашиста, хочешь неонациста. Такой человек без лица. Ватный.



Ника и Олег: Расскажите о финансовом положении болгарских рома, как они оказались в такой нищете? Изменилось ли что-нибудь со времён болгарской перестройки?


 


Васил: С перестройкой дело, конечно, ухудшилось. Если раньше рома дискриминировали по национальному признаку, то сегодня это двойная дискриминация и национальная, и экономическая.


В социалистической Болгарии у всех была работа. Мои родители работали на текстильном предприятии. В городе Сливен, где я родился, было много рома среди врачей, ремесленников, учителей, были ромские адвокаты, писатели, оперные певцы.


Сейчас всё, конечно, иначе. Во время наступления дикого капитализма и приватизации рома, как наиболее не защищенная социальная группа, естественно, не сумели получить свою долю при приватизации общественного имущества.


Особенно это касается рома, проживавших в сельской местности и работавших в колхозах. Они все теперь безземельные крестьяне, вынужденные работать по найму на богатых землевладельцев, или сидеть без работы – в сельской местности среди ромского населения безработица достигает 80 процентов.


Ника и Олег: Неонацистские «претензии» к рома связаны именно с их бедностью и высоким уровнем преступности, а также с тем, что они якобы «сидят на шее у трудового болгарского народа»?


Васил: Государственная помощь на ребёнка в Болгарии – 15 левов (или 7.5 евро) в месяц. Пенсия 120-150 левов (от 60 до 75 евро).


На эти деньги жить, конечно, невозможно. Я спрашиваю у этих людей, которые предъявляют претензии: «Вот вы сколько тратите на корм для свой собаки? Хватит ли вам 15 левов в месяц?


А ребенка как на 15 левов сможете вырастить?». Если мы начинаем разбираться, на что живут «простые болгары», например, пенсионеры, мы сразу же узнаём, что они сдают какую-то квартиру в другом городе или домик у моря, а живут в ещё одной квартире, и что у них есть участок земли. Откуда это всё появилось? Из воздуха?


А что рома получили в наследство от приватизации? Безработицу? Как же может человек ощущать достоинство без работы, без минимальных средств к существованию? А кто обрабатывает их землю, убирает их квартиру за деньги, на которые жить вообще не возможно?


Ну и расскажите мне после этого кто у кого на шее сидит? В Болгарии недавно отловили преступника, который украл 15 миллионов евро. Ему дали условно 5 лет. Он в тюрьму не сел.


А вот если кто-то украдет какой-нибудь старый стул или 5 кило черешни, то сразу же сядет в тюрьму на полгода. Половина заключённых болгарских тюрем – рома. Но они миллионы-то не воруют. Чтобы воровать миллионы, нужно иметь доступ в правительство. У рома его нет.



 


Ника и Олег: Что же ожидает эти сообщества? Отчего страсти накаляются? Или кто-то их разжигает?


Васил: Это проблема тысяч и тысяч лет. Рома из Индии давно ушли и до сих пор мы сохранили свою культуру: письменную и устную.


Интересно, что это не только наша культура, это общечеловеческая культура. В вашей русской литературе тот же Пушкин, да и другие авторы - много о нас писали. Это и Гарсия Лорка, который писал о фламенко как об одном из формообразующих начал для испанской культуры.


В целом… есть что-то очень важное для любого человека в нашем ромском понимании человечности.


Вот я когда-то поехал в Москву на концерт «Театра Ромэн». Там долгий был концерт. Меня как заграничного рома посадили в первый ряд. Я всё слушал, слушал и не мог понять, что за фигня такая? К


ак будто не рома играют, а гаджо. Появился похожий на клерка конферансье. Читает по бумажке названия номеров, танец такой-то, песня такая-то, тот-то написал, тот-то станцует.


Я уж чуть было не заснул.


И тут под конец, под самый конец, выбегает на сцену Николай Сличенко и его группа. Бардак, хаос начинается. Не понятно, кто, чего, куда.


Да и сам этот Сличенко маленький такой, метра полтора ростом, не больше. Но, мама дорогая, вот оно началось – наше родное, ромское.


Из всего этого беспорядка на самом деле появилась такая очень сложная тонкая связанность, когда певец в одном конце сцены координировался с танцором в другом, и это такая мощь и жизнь, настоящая человеческая жизнь и страсть из всего этого родилась.


И весь зал встал и хлопал им стоя. Зрители-то были не рома. Но они тоже самое почувствовали, что и мы. Потому что мы все люди. Нас могут учить, что для нас важны бюрократия и деньги, жадность и мёртвая упорядоченность, но это не так. Так нельзя жить.


Мы все это чувствуем, и рано или поздно снова вернёмся к нашей человеческой сущности.



17:26    Оставить комментарий   МЕТКИ:, ,


 29.08.2011

Давид Грэбер “Долг: первые 5000 лет”

Книга антрополога Давида Грэбера «Долг: первые 5000 лет» интересна тем, что автор показывает многообразие форм человеческой самоорганизации. Это особенно актуально сейчас, когда только и приходится слышать, что у капитализма нет альтернативы. Давид совсем иначе смотрит и на такое глобальное понятие, как долг.


- Давид, какими Вы представляете читателей вашей книги?


- Раньше я писал книги в основном для академических читателей (антропологов, социологов и других), а также для политических активистов. Эту книгу я старался сделать доступной и интересной для более широкой аудитории, для людей, которые интересуются историей, экономикой, антропологией. Я хотел написать книгу, которая будет образовательной, но не академической. Это мой вклад в общественные обсуждения кризиса, случившегося в 2008 году.


- Капитализм приучил нас думать, что «другого мира быть не может». Нам говорят, что «наш мир не идеален, но другой мир был бы значительно хуже». Ваша книга не оставляет камня на камне от этой точки зрения. За 5000 лет человечество продемонстрировало невероятное разнообразие форм общественной организации. Однако Вы старательно избегаете рассказа о собственной версии идеального общества. Почему?


- Это правда. Моё личное мнение о том, как должно быть устроено общество, довольно радикально. Но я выступаю за демократическую возможность сосуществования с разными точками зрения.


В этом смысле я разделяю следующую идею сапатистов: «Мы знаем, против чего мы все выступаем. За что мы выступаем – разнообразно и многолико».


Именно поэтому я и стал антропологом. Антропологи изучают многоликость самоорганизации людей в сообщества, различные человеческие представления о мире.


Занятно, если ты начинаешь кому-нибудь говорить: «Почему же мы соглашаемся жить в таком мире? Ведь в истории были сотни и тысячи других способов организации человеческих обществ?» Вам обычно отвечают: «Ну, может, и были раньше, но это же примитивные народы, это не применимо в современном сложно организованном обществе». Я всегда удивляюсь этому мнению. Неужели технология ограничивает наш выбор, а не расширяет его?




- Сегодня нам предоставлен выбор между двумя моделями социальной организации общества: капиталистической с его идеями о свободном рынке и моделью централизованного государственного управления, которую нам подают как социализм. В своей книге вы показываете, что это ложный выбор. На самом деле эти модели не так уж друг от друга и отличаются.


- Верно, это две стороны одной медали (или монеты). Исторически эти идеи идут от Герберта Спенсера (английский социолог XIX века, один из основоположников эволюционизма. – S.N.).


С его точки зрения, традиционные сообщества – это вертикально ориентированные военизированные структуры. По мнению Спенсера, постепенно человечество развивалось к рыночной модели, которая нас всех освободила: мы теперь типа можем сами решать, как и когда нам объединяться, как и кому продавать свой труд и умения.


Просто рыночник-анархист какой-то… Никто из интеллектуалов серьёзно не относится сегодня к Спенсеру. Он в каком-то смысле превратился в шутку. Однако его идеи отделились от него и превратились в общепринятые истины.


Мы все в той или иной мере повторяем идеи Спенсера, хотя они просто-напросто исторически неверны. Представлять себе рынок как объединение свободных предпринимателей в противовес военизированной структуре, организованной сверху вниз – глубоко ошибочно.


На самом деле рынки развились не как способ удобного обмена между знакомыми людьми или случайными прохожими, а как единственно возможный для государства способ накормить и содержать свои войска.


Государство могло собирать налоги в любой удобной ему форме: домашним скотом, рабами, драгоценными камнями. Собирая налоги монетами (на одной стороне которых обычно печатали портрет государственного деятеля, как символ власти, а на другой – стоимость), одновременно оплачивая воинскую службу деньгами, государство создавало эффективный механизм, при котором жители вынуждены были содержать армию.


В древнем мире задача прокормить, обуть, одеть и вооружить значительную группу людей была сложной задачей с точки зрения логистики.


Попробуйте, довезите до десятков тысяч мужчин, скопившихся в одном месте еду, медикаменты, одежду. Введя деньги и рынки, можно было предоставить жителям самостоятельно «обменивать» на них плоды своего труда. Рынки традиционно формировались вокруг армий, за которыми следовали торговцы, оружейники, проститутки.


Налогообложение – это не система остановки и задержки развития рынков, напротив – это система развития и распространения рынков. Все, кто знает историю колониального мира, стран третьего мира, знают также, что налоги создавались для того, чтобы заставить местное население участвовать в жизни рынков. Есть исторические примеры так называемых народных естественных рынков, например, ранний халифат и исламские государства, но основные рынки были организованы и поддерживались государством.




- Похоже, что сотни тысяч молодых людей, которые сегодня собираются на площадях европейских городов, совершенно с вами согласны. Они запрещают появление на своих собраниях представителям любых иерархических структур от политических партий до профсоюзов, в то же время они выступают против неолиберальной модели общества: приватизация, свободный рынок и жизнь во имя прибыли…


- Поэтому эта книга и была написана тогда, когда она написана. Во многом она – результат моего активистского опыта в альтерглобалистских и анархистских сообществах в 2000 году.


Тогда много говорилось о списании долгов странам 3-го мира. Но я всегда настаивал, что мы должны идти дальше: мы должны говорить о персональных долгах. Мы должны вернуться к библейской идее списания долгов.


Нужно помнить о том, что на самом деле в Библии долги не священны, а священно было именно списание долгов. Мы должны говорить о структуре мировых финансов, потому что именно мировые финансовые столицы в основном и задают современные правила игры.


Одна из мыслей, которая у меня тогда появилась и которую я продумывал в ходе работы над книгой, состояла в том, что новый мировой рынок, поддерживающий новый мировой порядок, создаётся тем же самым способом, каким в древние времена национальные государства создавали рынки (как средство для содержания государственной военной машины).


Главной идеологической пружиной этого нового механизма, похоже, является долг. Долг превращается в важнейшую моральную категорию. Нет никаких других моральных ценностей, кроме святой обязанности возвращать долги.


При этом мировая экономика живёт за счёт потребительских долгов. Создается гигантский бюрократический аппарат, который обслуживает всю эту машину: МВФ, Международный банк, G20 и другие.


Впервые в человеческой истории, кредиторы превращаются в героев. Прежде, во всех культурах, кредиторы считались исчадием ада. Только не сегодня!

Я подумал, что никто не написал книгу об истории долгов. Люди писали книги об истории соли, шоколада, даже туалетов, но никто не написал про историю долгов. Хотя это очевидно важнейший концепт – фундамент современного общества.




- И что же такое для нас долги? Какую роль они играют в нашей жизни?


- В книге я стараюсь разорвать замкнутый круг – представления о том, что долг и мораль – это одно и тоже.


Потому что общепринятое мнение в мире очень простое: ты взял деньги в долг, ты обязан их отдать. Финансовый долг автоматически превращается в моральный.


Ну и мы, конечно, знаем, что долги платят не все, а только те, кто не способен себя защитить. Одни и те же законы работают по-разному для богатых и для бедных стран. Страны третьего мира должны платить долги.


Они были раздавлены долговым бременем, а страны первого мира могут продолжать одалживать, не возвращая. Та же логика начала применяться и на Западе, поэтому она и вызвала такие серьёзные протесты.


Граждане оказались связаны пожизненными долгами, в то время как государство оплачивает долги банков из общественных средств.


Тотальная логика долга – невероятно разрушительна для всего общества. Особенно в комбинации с обязательным пятипроцентным ростом экономики, на котором основывается развитие любого успешного человеческого общества.


Пятипроцентный рост инвестиций, наряду с возвратом финансовых долгов, превратился в новый моральный императив. Общество, основанное на таких моральных принципах, глубоко больное.


История учит нас, как ведут себя люди под давлением представлений о долге как об основе морали.


Например, испанские конкистадоры, устроившие невиданный по размаху и жестокости геноцид местного населения Америки, были связаны чудовищными долговыми путами. Эрнан Кортес, завоевавший Мексику и уничтоживший государственность ацтеков, владевший золотыми рудниками и множеством рабов – постоянно находился в стесненных финансовых обстоятельствах и умер нищим, как и его солдаты, которые оплачивали свои военные походы, вооружение, лечение из личных средств, одалживая для этого деньги под большие проценты.


На самом деле, если мы посмотрим на древние источники, то всё как раз наоборот. В Библии, например, священным считается вовсе не долг, а его прощение.


- В своей 500-страничной книге, вы занимаетесь подробным изучением далёких эпох. Между тем, мы живём в период практически революционных событий: в Европе проходят самые крупные протестные выступления за последние полвека, идут разговоры об экономическом и экологическом коллапсе.


Может быть, имеет смысл принимать конкретные меры прямо сейчас? Кстати, пока в Испании проходили массовые демонстрации, а их организаторы отказывались встать под знамена существующих левых партий и политических движений, на местных выборах, которые проходили в стране в то же самое время, победили правые…


- Капитализм за последние 500 лет регулярно демонстрировал свою неустойчивость. Он приводил к финансовым крахам и войнам, но в чём он, безусловно, преуспел – это в уничтожении самой возможности размышлять и представлять другие способы организации человеческого существования, то есть некапиталистические способы.


Это и есть идеология, когда последние 20-30 лет люди, которые управляют международной системой, вовсе не стремятся создать эффективную или гуманную систему.


Главное, что они стремятся утвердить – это исключительность их собственного взгляда на мир и невозможность всех других точек зрения.


Для того чтобы восстановить саму способность людей размышлять над мироустройством, нужно начать с нуля. Я бы хотел восстановить правомерность употребления слова «утопия».


Одна единственная утопия, в которой мы все должны жить и много сосуществующих утопий, из которых мы можем выбирать – это совершенно разные миры. Не правда ли?



16:40    Оставить комментарий   МЕТКИ:, ,


 08.08.2011

Утром на сайте, вечером в кино

 



 


Сегодняшнее документальное кино многолико: пропаганда, «жизнь замечательных людей» от Леонардо да Винчи до Аллы Пугачевой, игровые фильмы, притворяющиеся документальными (эти особенно популярны в последнее время). Массмедиа создает настолько достоверные псевдореальности, что существование «реальной реальности» все чаще вызывает сомнения, и тогда можно просто-напросто придумать свою собственную.


В «24 часах на Крэг-листе» своеобразный социалистический реализм достигается полным отсутствием режиссерских трюков и украшательства. Даже оформление кадра выдержано в стилистике объекта съемки – проекта «Крэг-лист».


Почтовая рассылка для своих друзей




Если вы наберете в браузере craigslist.org, то увидите обыкновенный сайт частных объявлений, где ищут квартиры, устраиваются и принимают на работу

Если вы наберете в браузере craigslist.org, то увидите обыкновенный сайт частных объявлений, где ищут квартиры, устраиваются и принимают на работу, распродают или дарят ненужный домашний скарб. Кажется, что тут особенного?


Разве что количество рубрик, охватывающее почти все виды человеческой деятельности. И еще: Крэг-лист находится на седьмом месте по посещаемости среди всех интернет-сайтов мира. Он показывает три миллиарда страниц в месяц десяткам миллионов уникальных пользователей. Он охватывает 190 городов (для каждого существует отдельный сайт) в 35 странах мира.


Крэг-лист – это система локальных проектов. В отличие от e-Bay (одна из крупнейших интернет-компаний, предоставляющих услуги интернет-аукционов), здесь принципиально не вводят сквозного поиска по сайтам разных городов. Покупать-продавать и знакомиться можно только в пределах своего города, а письмо, которое вы получите при регистрации, советует иметь дело с теми, кто живет неподалеку от вас.


 


Крэг Ньюмарк в 1995 году создал почтовую рассылку для своих друзей, отправляя им любопытную информацию о Сан-Франциско, где он жил. Рассылка начала расти. А поскольку Крэг мог технически поддерживать сайт и ясно представлял, каким он должен быть, то очень скоро частный некоммерческий проект набрал обороты, которым может позавидовать иная корпорация.


Из обычной доски объявлений сайт превратился в отлично организованный информационный поток, где вы можете найти все что угодно – от бесплатной мебели в квартире до партнера на всю оставшуюся жизнь.


Вы получаете любые товары или услуги, предлагаемые современной экономикой, но гораздо дешевле или совсем даром. Крэг-лист предоставляет площадку отчасти для расцвета так называемой «экономики дарения», отчасти для другого модного явления – «по-настоящему свободного рынка».


Организаторы и участники акций «свободного рынка» противопоставляют свою идею свободы неолиберальной глобалистской идеологии. Это рынок, где реальные люди продают друг другу товары без посредников, без уплаты пошлин, без расходов на перевозку из далеких стран, благодаря чему все получается до смешного дешево. Некоторые считают, что Крэг-лист постепенно превратился в анархистскую мечту – самоорганизующееся государство без правительства.




История успеха проекта фантастична: в рекламу не вложили ни цента, на сайте отсутствует «нормальный» дизайн, баннеры или другие виды рекламы. Создание проекта не сопровождалось «специальными договоренностями», в продвижении или поддержке не участвовала ни одна знаменитость. В прошлом году 25% акций компании купил e-Bay. Однако это никак не повлияло на политику Крэг-листа. Застолбив место, e-Bay оставил своего партнера в покое.


В компанию «Крэг-лист» регулярно поступают серьезные предложения от «больших людей». Хотят купить долю, вложить средства, капитализировать, инвестировать и развивать мощными темпами. На все предложения Крэг и его команда отвечают отказом. Они уже заработали репутацию коммунистов, стремящихся разорить «нормальный уважаемый бизнес».


По некоторым данным, существование Крэг-листа только газетному бизнесу Сан-Франциско стоит десятки миллионов долларов. Кто же будет платить газете, если можно рекламироваться совершенно бесплатно, да еще в месте, которое действительно читают все?!


Между тем в компании, скромно поселившейся в небольшом особняке в Сан-Франциско, работают всего 19 человек. Директор компании Джим Бакмастер тихим, но твердым голосом уверяет настойчивых инвесторов, что сотрудники и участники настолько всем довольны, что ничего менять не собираются.


И правда: мизерная плата за размещение объявлений о приеме на работу (одна из немногих платных рубрик Крэг-листа) обеспечивает 19 сотрудникам компании вполне приличную жизнь. А лимузины, небоскребы, IPO и прочие радости жизни «больших мальчиков» этим людям из Сан-Франциско совершенно ни к чему.


Утром на сайте, вечером в кино




Участники проекта никогда не задумывались о существовании «отца-основателя», «президента», «владельца». Многие отвечали, что никакого Крэга не существует

Фильм Мура и Банача построен как серия сюжетов о людях, опубликовавших объявления на Крэг-листе. Он и сам стал результатом такого же объявления. Авторы фильма предложили всем желающим рассказать об опыте публикации объявлений на Крэг-листе и получили столько ответов, что им оставалось только выбрать самые интересные.


Когда героев фильма спрашивали, кто, собственно, такой Крэг, то практически никто не понял этого вопроса. Участники проекта никогда не задумывались о существовании «отца-основателя», «президента», «владельца». Многие отвечали, что никакого Крэга не существует.


Администрация проекта изо всех сил старается не вмешиваться в жизнь пользователей ресурса: отсевом нежелательных объявлений занимаются сами пользователи. Достаточно поставить флажок, сообщив системе, что объявление является спамом, не относится к заявленной рубрике или его содержание криминально, – и предложение автоматически снимается.


При этом пользователи Крэг-листа разрабатывают собственные представления о том, что хорошо и что плохо. Например, на сайте существует общепринятый сленг для обозначения торговцев марихуаной. Обычно такие объявления обслуживают молодые люди на велосипедах, которые через 15 минут после вашего запроса подвезут вам траву.


Юноша, с которым общались авторы фильма, рассказывал, какие он принимает меры безопасности. Но ничего серьезного ему не угрожает – на продавцов травки доносить не принято. Однако когда на сайте появилось объявление мамаши, пытавшейся сдать в аренду для сексуальных услуг свою четырехлетнюю дочь, его не просто сразу же сняли, но и быстро сообщили полиции.


Капиталистический реализм




Красивая веселая девушка рассказывает, как, решив снять кино, она честно написала в объявлении, что 20 долларов 86 центов – это все деньги, которые она способна на него потратить

В фильме мы видим только затылок Крэга и мельком – фасад офиса Крэг-листа.


Это важно, потому что главное для Крэга, для его проекта, для авторов «24 часов на Крэг-листе» и для нас, зрителей, – это люди. Проект Крэга не авторский, он – гражданский.


Фильм как раз и показывает нам этих новых людей и сообщество, которое они сформировали.


Кто они? Красивая веселая девушка рассказывает, как, решив снять кино, она честно написала в объявлении, что 20 долларов 86 центов – это все деньги, которые она способна на него потратить. Кроме идеи и камеры, у нее нет ничего.


Вскоре ей написали желающие сниматься, одни предоставили реквизит, другие – место для съемок. Мы не знаем, хороший ли фильм сняла счастливо улыбающаяся девушка, но то, что результат зависит исключительно от ее творческих возможностей, поражает. Не нужно писать заявки, искать спонсоров, нанимать бухгалтера.


Оказалось, вокруг живет довольно много людей, готовых просто поддержать ее начинание.


Другой сюжет посвящен женщине, которая ищет «идеального донора» для своего будущего ребенка. Она одинокая, успешная, вполне симпатичная, лет тридцати пяти. У нее есть друзья и любовники, но нет «настоящего мужчины».


Что делают в такой ситуации российские женщины?


Выходят замуж в надежде на лучшее или остаются бездетными. Однако если мужчина попался не самый настоящий, можно вскоре обнаружить, что и ребенка муж не очень хотел, и женился вообще случайно. Ребенок остается на попечении матери, которой придется, мягко говоря, не просто. Но и оставаться стареющей дамой, завистливо поглядывающей на чужих розовощеких детишек, не очень хочется.


Женщина, поместившая объявление на Крэг-листе, решила, что ее идеальный муж – это гей, который хочет иметь ребенка. Таким образом, она получит умного интеллигентного отца, готового разделить с ней родительские трудности и проблемы (в том числе и финансовые), одновременно сохранив свободу и шанс встретить «настоящего мужчину».


В фильме показано обсуждение деталей совместного родительского счастья. Симпатичный 35-летний мужчина рассуждает о достаточно вместительном доме, где будет хорошо и малышу, и его маме с партнером, и папе с другом.


Сюжет с его участием – один из самых пронзительных – показывает еще одну важную особенность Крэг-листа. Дело в том, что все объявления анонимны. Ответы система отправляет на указанный вами e-mail, который узнают только те, с кем вы решите вступить в переписку.


Огромное количество людей – жертв потребительского инстинкта готовы почти на любых условиях избавиться от ненужных вещей, заполонивших их гаражи, дома и квартиры.


Вот пара продает шесть колясок, купленных для маленькой дочки, в связи с приобретением седьмой. Предыдущие не подходили цветом, формой или отсутствием важных деталей, использовались от силы один-два раза, но отдаются по символической цене. Молодой паре, у которой нет тысяч и тысяч долларов, чтобы закупить все необходимое для малыша, достаточно войти в соответствующее сообщество Крэг-листа, и они получат все необходимое – от бутылочек до кровати – за несколько десятков долларов.


Забавный сюжет был снят об очень красивых молодых людях из Сан-Франциско, которые решили однажды распродать все, что имели, и совершить кругосветное путешествие.


Будучи в Греции, они подошли к художнице, которая делала наброски с каких-то исторических развалин. Новая знакомая оказалась жительницей Сан-Франциско. Спросив, как она оказалась в Греции, они услышали такую историю: прочитав на Крэг-листе объявление молодой пары, распродавшей все имущество, чтобы совершить кругосветное путешествие, она поняла, что хочет сделать ровно то же самое. Она купила билет и уехала.




Истории можно продолжать и продолжать. Кино смотрится удивительно легко. С одной стороны, все его персонажи странны и уникальны: трансвеститы, путешественники, продавцы мертвых енотов, пара, берущая платные уроки сложного танца для своей свадьбы. С другой стороны, это просто люди. Они все анонимны, у них нет громких имен, они могут быть вашими соседями или родственниками. Они такие же, как и вы.

Правда, они получили отличный инструмент, позволяющий создавать сообщество, свою деревню, улицу, компанию. Оказывается, это в обществе люди работают в банках, не замечают друг друга и готовы делать карьеру, ступая по головам сослуживцев. В сообществе это, в большинстве своем, мягкие, приятные люди, готовые поделиться и помочь.


Главное открытие Крэга Ньюмарка состоит в том, что люди, предоставленные самим себе, вовсе не склонны жить по законам джунглей – наоборот, они стремятся друг другу помочь, быть полезными. А преступления настолько редки, что само сообщество успешно справляется с «чисткой рядов».


Крэг-лист существует и для Москвы и Питера, но только на английском. Пока он посещается не очень активно.


Может, стоит его развивать?


 


впервые опубликовано здесь



6:22    Оставить комментарий   МЕТКИ:, , ,


 16.07.2011

Школы в Индии


На конференции EUDEC IDEC встретила удивительную женщину - Amukta Mahapatra.


Она много лет занимается обраованием, была директором частной школы в Индии (the blue mountains school). 


Последние несколько лет работала с правительством своего штата. Результат работы - перевод 35700 государственных школ, где учатся беднейшие слои населения, с системы традиционного начального образования на новую систему свободного. 


Примерная разница: 


1) традиционное образование:


-учитель управляет классом: стол учителя во главе класса, дети сидят за партами рядами (как в российской школе)


- один учебник и одна учебная программа, которую должны пройти все дети


- оценки за успеваемость и посещаемость


2) новая система: 


- дети сидят на полу, им разрешается ходить и разговаривать во время уроков, учитель ходит от ребенка к ребенку, а не сидит во главе класса


- оценок нет, посещаемость дети отмечают сами


- новые пособия задают детям точки отсчета, которые они проходят сами, вызывая на помощь учителя, в случае, если у них возникают трудности в понимании


Результаты: 


- прежде учителя постоянно обращались в министерство образования с просьбой помочь в работе с отстающими учениками, теперь они не знают, что делать с детьми, которые самостоятельно прошли годовые задания и требуют новых. 


- значительное улучшение посещаемости школ (в Индии основная проблема, что маленькие дети не хотят ходить в школы, а начинают лет с 9 работать). Опросы показывают, что и учителя, и дети с удовольствием ходят в школу.


С нового учебного года эту же систему будут распространять в другом индийском штате. 


Сейчас расшифровываю интервью с Амуктой. Надеюсь,  в начале следующей неделе выложить его и интервью с Яковом Хетцем из Израиля. Оба - мои герои. 


 




6:08    Комментариев: 6   МЕТКИ:, ,


 01.07.2011

Телесериалы.


Отличное интервью Лобана Алексею Цветкову. 


Меня, в частности, вдохновил пассаж про сериалы: Ну и конечно сериалы: «Офис», «Массовка», «Во все тяжкие», «Ущерб» да и «Лост» — вещи гораздо более сильные по воздействию, чем любой полный метр. Вообще, сериалы — это самая интересная область для эксперимента на сегодняшний день. Новые формы медиа формируют для себя новых людей, которые в состоянии находиться в потоке информации невероятной плотности. И полуторачасовые послания уже не работают. В то время как горизонтальные и вертикальные сериалы создают растянутый во времени и пространстве эффект присутствия в истории. И зритель может выбирать и формировать свой медиамир, окружая себя героями-друзьями и историями в их бесконечном протяжении. А кино в кинотеатре — это теперь «Аватар»: аттракцион, карусель, можно прокатиться разок с визгом и с закрытыми глазами.



Написала текст о  нежно любимых Стар Треке ("Звездный путь") и "Во все тяжкие". 


Для меня «Звёздный путь» всегда был лучшим доказательством того, насколько США и СССР были идеологически близкими сообществами. Жители обеих стран верили в могущество человека и в неизбежность технического прогресса, целью которого является гармоничное справедливое общество. В обеих странах общественное развитие понимали как бесконечное расширение, как стремление человеческой расы распространиться как можно дальше. В обоих случаях общества были патриархальными, и существовали в рамках милитаристских иерархий, обеспечивавших требуемых порядок.


...


 


В отличие от «Звёздного пути», «Во все тяжкие» –  сериал поэтический. Мир его героев не предполагает рациональных объяснений случившемуся, а они сами не верят в бесконечную силу человеческого мысли, в добрые намерения конкретных сограждан и общества в целом. Логика развития сюжета «Во все тяжкие» повторяет логику развития народных испанских баллад, описанную Гарсией Лоркой. Сюжет начинается с того, что главный герой – придавленный жизнью неудачник и лох, узнаёт, что он неизлечимо болен раком и жить ему осталось всего несколько месяцев. Обычное для «Звёздного пути» начало. Там почти через серию все члены экипажа заболевают неизлечимой таинственной болезнью, занесенной на корабль коварными инопланетянами.


Разница, однако, в том, что к герою «Во все тяжкие» Уолтеру Уайуа (Брайан Крэнстон), на помощь не бросаются верные друзья, готовые рисковать жизнью и демонстрирующие блестящие интеллектуальные способности. Взволнованное его бедой человечество тоже не спешит протянуть ему руку… Напротив, его родственники оказываются жалкими идиотами. Они предлагая влезть в долги и помучиться последние месяцы жизни, проживая side effects от химиотерапии (понос, рвоту, слабость, головные боли и прочее и прочее). Мистера Уайуа  – жителя американской провинции, окружают жестокие и бессмысленные люди, такие же неудачники, как и он сам.


...


Создатели «Во все тяжкие» используют множество гениальных приемов, напрямую отсылающих к пряной, терпкой культуре испанских романсов: в сериале не переводятся разговоры на испанском, видеоряд выстроен на странном балансе пластиковой американской повседневности и бешенном мексиканском народном китче, таком ярком, что кажется можно ослепнуть. В ключевые моменты изображение вовсе исчезает и появляется черный кадр, который заставляет зрителя закрыть глаза и вместе с авторами фильма глубоко вздохнуть. Очень похоже на отбивающие ритм пальцы певца, который от прилива чувств вынужден прервать песню, наклонился к гитаре и только продолжает нервно постукивать по инструменту костяшками пальцев. В мире героев «Во все тяжкие» нет правильного решения. Преступление не противопоставляется законопослушанию. Разрешение конфликтов невозможно. Нет ни торжества справедливости, ни заслуженного наказания, ни положенной награды. Всё выжжено, выполото, раздавлено.





2:35    Комментариев: 22   МЕТКИ:, , , , ,


 19.06.2011

Современные европейские евреи


Вместе с Олегом Мавроматти поговорили с многолетним активистом рома в Болгарии - Василем Чапразовым. 


Когда-то я очень хотела снимать документальные фильмы. Вот какой бы документальный фильм я бы очень очень хотела снять, так это про цыган.


Очевидно, что рома - часть нашей русской культуры. Каждый ребенок читал, смотрел, слушал о них с самого детства. 


К тому же, рома - это современные европейские евреи. В случае прихода к власти настоящих наци, резать и жечь будут именно их. Они не только относятся к другому социальному и экономическому классу, не только отличаются по внешнему виду от остальных, сам их образ жизни, их ценности противоречит неолиберальной идеологии. 



Васил: Положение болгарских рома по-настоящему бедственное. Нас миллион человек. 64% болгарских рома живёт за порогом бедности, примерно на 3 лева в день (1.5 евро).


По данным национального статистического института (исследования 2001 год), только 5% из них доживает до пенсионного возраста.


Это самая бедная и необразованная часть болгарского населения. Большинство живут в гетто


Однако это не только ромская проблема, это проблема всего болгарского общества. Вы же видите, что Болгария нищая страна, в которой правят бандиты и бюрократы, но никто что-то на улицу не выходит с протестами.


Наш президент ходит на похороны знаменитых бандитов. Наша интеллектуальная элита публично благодарит известных криминальных авторитетов за то, что они какие-то небольшие деньги дали, скажем, на театральную постановку.


Общество растоптано. Люди потеряли чувство внутреннего достоинства, а когда у человека нет внутреннего достоинства, из него можно что хочешь слепить: хочешь демократа, хочешь фашиста, хочешь неонациста. Такой человек без лица. Ватный.


В Болгарии недавно отловили преступника, который украл 15 миллионов евро. Ему дали условно 5 лет. Он в тюрьму не сел.


А вот если кто-то украдет какой-нибудь старый стул или 5 кило черешни, то сразу же сядет в тюрьму на полгода. Половина заключённых болгарских тюрем – рома.


Но они миллионы-то не воруют. Чтобы воровать миллионы, нужно иметь доступ в правительство. У рома его нет.


 


Вот я когда-то поехал в Москву на концерт «Театра Ромэн». Там долгий был концерт.


Меня как заграничного рома посадили в первый ряд. Я всё слушал, слушал и не мог понять, что за фигня такая?


Как будто не рома играют, а гаджо. Появился похожий на клерка конферансье.


Читает по бумажке названия номеров, танец такой-то, песня такая-то, тот-то написал, тот-то станцует. Я уж чуть было не заснул.


И тут под конец, под самый конец, выбегает на сцену Николай Сличенко и его группа. Бардак, хаос начинается. Не понятно, кто, чего, куда. 


Да и сам этот Сличенко маленький такой, метра полтора ростом, не больше.


Но, мама дорогая, вот оно началось – наше родное, ромское.


Из всего этого беспорядка на самом деле появилась такая очень сложная тонкая связанность, когда певец в одном конце сцены координировался с танцором в другом, и это такая мощь и жизнь, настоящая человеческая жизнь и страсть из всего этого родилась.


И весь зал встал и хлопал им стоя. Зрители-то были не рома. Но они тоже самое почувствовали, что и мы.


Потому что мы все люди. Нас могут учить, что для нас важны бюрократия и деньги, жадность и мёртвая упорядоченность, но это не так.


Так нельзя жить. Мы все это чувствуем, и рано или поздно снова вернёмся к нашей человеческой сущности.




0:44    Комментариев: 125   МЕТКИ:, ,


 09.05.2011

Борис Гройс: Выйти за пределы элитарного пространства…

О ситуации в современном искусстве, о положении российских художников в иерархии международных арт-институций Гройс – профессор философии и истории искусства, критик современного искусства, автор фундаментальных исследований современной художественной культуры. С 1981 года живет в Германии. Беседовали мы с Борисом в Нью-Йорке.



- Какие отношения у вас складываются с Нью-Йорком?

- Каждый весенний семестр я преподаю в Нью-Йоркском университете. Я люблю этот город. Живу здесь в очень приятном районе – недалеко от Вашингтон-сквера. Похоже на жизнь в деревне: всюду можно дойти пешком – до библиотеки, до работы, до магазина. К тому же здесь все открыто 24 часа в сутки. Я не пользуюсь машиной – не умею водить. В Европе все-таки приходится куда-то ехать.

В Нью-Йорке очень смешанная публика, тут легко иностранцу. Когда приезжаешь в Нью-Йорк, сразу же становишься ньюйоркцем. Опять-таки в отличие от Европы.

- Только что прошла биеннале Уитни – важное событие для американского мира искусства. Вы, конечно, там побывали...

- Очень явственно были видны две тенденции, которые отличают современное искусство. Одна тенденция – к коммерциализации, другая – к политизации. Порой они пересекаются, но большей частью нет. То искусство, которое движется в сторону коммерциализации, идет в направлении дизайна. И оно на Уитни преобладало.

- Мне кажется, такой расклад объясняет, почему правого современного искусства не существует.

- Я не стал бы так однозначно утверждать, что правого искусства нет. Смотря что считать искусством. В Германии и в Америке очень распространен феномен правой рок-музыки. Существуют весьма брутальные видеоигры.

В изобразительном искусстве правое, националистическое искусство невозможно по очень простой причине. Современная арт-сцена изначально конституирована как интернациональное пространство. Изобразительные искусства – самые интернациональные, они не завязаны на язык, как литература. А ведь правая идеология – это националистическая идеология.

- Правой можно назвать идеологию глобализации, идеологию неолибералов. Буш в таком случае будет правым, хоть он и не завязан ни на какую национальную идеологию. В то время как все левое американское искусство назойливо антибушевское.

- Знаете, есть множество художников (я бы даже сказал, что их большинство), которые оперируют на международном арт-рынке, никак не будучи политически маркированными. Такие художники хорошо вписываются в господствующую модель неолиберальной глобализации, поскольку они себя и постулируют в рамках либерального международного рынка. Например, тот же Мэтью Барни. В его последнем фильме "Drawing Restraint 9" – изощренном концептуальном перформансе, созданном совместно с Бьорк, – показаны некие садомазохистские ритуалы. Аполитично и интернационально.

- По-моему, это как раз и есть коммерческие художники.

- Да, но либеральная идеология и есть коммерческая идеология. Можно сказать, что это художники, которые функционируют в рамках либеральной политической модели – расширения рынка. В противоположность им левое политическое искусство почти полностью существует на деньги фондов, на спонсорские программы и не участвует напрямую в расширяющемся рынке искусства.

- А что вы скажете о позиционировании российского искусства на интернациональной сцене? О недавнем массированном выступлении русских в Нью-Йорке? Имею в виду большую выставку в Центре Гуггенхайма, затем "Россию-2" и выставку, организованную Катей Деготь и Леной Сорокиной...

- Выставку в Гуггенхайме готовили люди, работающие в крупнейших русских государственных музеях – Эрмитаже, Русском музее. Это люди советской формации, их взгляды и критерии отбора не совпадают со взглядами их западных коллег. Конечно, в России существует сложившаяся система частных галерей, которые ориентируются на частных коллекционеров. Но российские коллекционеры – они тоже родились не вчера, у них советский бэкграунд, авангард и модернизм они еще по Гегелю учили... Все это приводит к тому, что между потребностями русской публики и западной существует серьезный разрыв. Не берусь судить, хорошо это или плохо, но в любом случае возникает некая зона несоответствия.

- Чего же такого ждут российские коллекционеры от российского художника, что входит в противоречие с ожиданиями коллекционера немецкого или французского? Вот вы говорите, что на биеннале Уитни доминировало декоративно-прикладное, дизайнерское искусство. Если это и есть основное направление неолиберальной культурной мысли, то чему тут можно противоречить?

- В основе любого коллекционирования лежит приобретение уникальности. Для того чтобы собрать хорошую коллекцию, нужно иметь внятную концепцию развития искусства в исторической перспективе. Несмотря на то что "дизайнерские" работы очень декоративны и очень поверхностны, это продуманная, просчитанная позиция. Это не тот дизайн, что у соседа, и не тот, что делали предшественники, – это очень специфический дизайн, уникальный, тот, что делается здесь и сейчас. Что касается русских институций, то, по моим наблюдениям, у них такой четкой концепции нет. А если она и есть, то отличается от западной.

- Оставим дизайнерское искусство – в конце концов, это малоинтересно. Однако и в политическом искусстве ситуация не благоволит к российским художникам. К примеру, российские художники, выставляющие антипутинские работы, выглядят выносящими сор из избы. Путин ведь не более чем африканский царек. А вот Буш для многих – воплощение мирового зла, поэтому антибушевские работы вполне подходят под определение интернационального искусства.

- Это верно лишь отчасти. Многие африканские художники сделали интернациональную карьеру... Однако русское политическое искусство очень сильно отличается от западного. Прежде всего визуально оно мало чем отличается от неполитического, поэтому как политическое не опознается.

- Ну конечно, картины Дмитрия Гутова – совершенно галерейные работы...

- Гутов как раз в этом отношении лучше других. Прежде всего в основе любой политической позиции должно лежать "за что-то", а не "против чего-то". Быть "против Буша" недостаточно, чтобы на свет явилось политическое искусство.

В основе западного политического искусства лежит идея солидарности – солидарности с бедными, обойденными. В России бедные никого не интересуют. Никого не интересуют проигравшие, прогоревшие в результате реформ. Сегодня в России слишком много жестов в элитарно-гламурном пространстве и крайне мало художников, которые реально, а не декларативно интересуются бедными людьми. Однако именно такое искусство, на мой взгляд, можно назвать левым и политическим. Именно оно вписывается в классическую русскую традицию.

Эта линия, идущая еще от Достоевского, видна, скажем, у Ильи Кабакова в его работах 70-х годов, и у других художников, начинавших в 70-е годы, таких как, скажем, Борис Михайлов. В современном русском искусстве солидарность с униженными и оскорбленными представлена весьма слабо.

- В своей книге "Комментарии к искусству" вы утверждаете, что не существует определенной, раз и навсегда заданной границы между искусством и политикой. Она постоянно переопределяется. Известно много примеров политического активизма, который не считает себя искусством. Вот группа "Миллиардеры за Буша" – они участвуют в уличных демонстрациях, вырядившись в токсидо и вечерние платья, и рассовывают полицейским в карманы напечатанные на ксероксе доллары. Или питерская группа ХУЯ ДСПА (художественная ячейка Движения сопротивления имени Петра Алексеева): ее акции вроде вывешивания транспаранта "Мутин – пудак!", по мне, вполне художественные, при этом участники ставят перед собой конкретные социально-политические цели. Похоже, именно среди этих людей стоит искать настоящих художников.

- Начиная с Марселя Дюшана вопрос о том, что такое искусство, а что таковым не является, – вопрос неактуальный. Сегодня мы находимся в зоне эстетизации политики. Левые и правые, официальные и неофициальные – все старательно создают свой образ. Где политизация искусства переходит в эстетизацию политики, наверняка никто не скажет. Это изначально нестабильная зона.

А высказывание "Мутин – пудак!"... мне кажется, это пример очень характерной для русской культуры фиксации на одном лице.

Кстати говоря, в нынешней культуре сам факт упоминания важнее оценочной позиции. Если вы смотрите ссылки в Интернете, вам просто покажут количество упоминаний. И в этой системе координат назвать Путина гением или м***ком – практически одно и то же. Само упоминание важнее, чем его характер и контекст. Поэтому, на мой взгляд, по-настоящему политическим жестом стал бы отказ от участия в этом элитарном пространстве, которое постоянно занимается саморепродуцированием и самораспространением, и попытка выйти за его пределы. Политическим и одновременно художественным жестом.

9.06.2006

 
3:34    Оставить комментарий   МЕТКИ:,