25.09.2011

Wall Street. Оккупация. Давид Грэбер

 



Интервью с Давидом Грэбером.

статья Давида Грэбера в гардиан.
Твитты Грэбера

avidgraeber David Graeber
@
@MutualArising - ah tactics have changed. Well I guess different cities are also different. NYC haven't used teargas that I know in a decade
1 hour ago Favorite Retweet Reply

nydailynews New York Daily News
by davidgraeber
Protester Rachel Pletz:being jailed so long gave them time to bond."Yesterday was an attempt of breaking us up.But it only made us stronger"
1 hour ago

davidgraeber David Graeber
Thanks Kerim! antropologi.info/blog/anthropol…
2 hours ago

OccupyChicago Occupy Wall Street
by davidgraeber
at the federal reserve bank all day! #supplies we need tarps, umbrellas, dry clothes, storage bins, and mats to sleep on.
3 hours ago

davidgraeber David Graeber
@
@righttoprotest - oh this is important! Love to help but I'm here in the states probably till mid-winter. Anything I can do from afar?
3 hours ago

davidgraeber David Graeber
my comment in the Guardian - guardian.co.uk/commentisfree/…
3 hours ago

davidgraeber David Graeber
@
@jeffrae @YourAnonNews @sabzbrach - NYPD never uses tear gas. My rule of thumb: US cops won't use iy anywhere it might effect Republicans
4 hours ago

OccupyWallSt Occupy Wall St.
by davidgraeber
Someone asked how we felt about being called anti-capitalists? They can call us how they want. If liberty is anti-capitalist, then so be it.
4 hours ago

southsouth M. Monalisa Gharavi
by davidgraeber
At a library engraved with Gertrude Stein: 'It takes a lot of time to be a genius, you have to sit around so much doing nothing, nothing.'
4 hours ago

MutualArising Eric S
by davidgraeber@
@davidgraeber Tell them to get in touch with Kiran. She's fantastic. aortacollective.org/trainer/kiran-…
17 hours ago

martingilbraith Martin Gilbraith
by davidgraeber@
@davidgraeber you can find members of the International Association of Facilitators at www.iaf-world.org
12 hours ago

BiellaColeman Gabriella Coleman
by davidgraeber
Some audio up from 16 Beaver's event on the commons with @davidgraeber 16beavergroup.org/silvia_george_…
5 hours ago

OccupyChicago Occupy Wall Street
by davidgraeber
Rt @moecephus: HEY EVERY ONE, GIVE A SHOUT OUT TO @OccupyChicago They need tents!!!
16 hours ago

eliza2854 Eliza
by davidgraeber@
Here you go - pic of front page @exiledsurfer @jeffrae RT @anonops FRONT PAGE OF THE @nydailynews #OccupyWallStreet yfrog.com/nvlt9twj
17 hours ago

CNNDaily CNN Daily
by davidgraeber
Approximately 80 arrests in 8th day of Wall Street protests sns.mx/WZf9y0
16 hours ago

SabzBrach Joanne Michele
by davidgraeber
#needsofftheoccupiers Finger splints, cold packs, Pepto, vinegar, ace bandages, 10m goggles
16 hours ago

dragonfire1024 Jason Safoutin
by davidgraeber
"medical team needs ice packs, splints, rubber gloves, CPR mask, TOBACCO" lol "we all smoke" #occupywallstreet tinyurl.com/68yxafj
16 hours ago

OccupyWallSt Occupy Wall St.
by davidgraeber
The demand is "we want to see people from all over the world, in your communities, form general assemblies, get organized, etc."
17 hours ago

OccupyWallSt Occupy Wall St.
by davidgraeber
Rather than demanding shit from the 1%, we make a demand of the 99%! #OccupyWallStreet
17 hours ago

davidgraeber David Graeber
@
@brownisthecolor - she's going to send it to me but she's also following me on twitter so hopefully she'll read this and contact you
17 hours ago

davidgraeber David Graeber
@
@brownisthecolor - thanks! This would really help
17 hours ago

davidgraeber David Graeber
Anybody out there know any good facilitation trainers (or even so-so ones) in Southern CA? OccupyLA is calling!
17 hours ago

AuntieImperial Auntie Imp and Razer
by davidgraeber@
@davidgraeber MSM now present. strategy and tactics will change or they'll wait for them to go away.
18 hours ago

revbillytalen Rev. Billy Talen
by davidgraeber
If you can go downtown tonight go #occupywallst updates at livestre.am/PlNN via @livestream after mass arrests some are being released
18 hours ago

davidgraeber David Graeber
Thanks to everyone who called, showed up or otherwise helped defuse things.
19 hours ago

davidgraeber David Graeber
So the cops have pulled back. Seems there were conflicting orders; were prepped to go in 10 pm but someone changed their minds
19 hours ago

agreatbigcity A Great Big City
by davidgraeber
Oh, and they also put away the "police line" nets about 30min ago while you were dancing :)
19 hours ago


14:45    Комментариев: 1   МЕТКИ:, , ,


 29.08.2011

Давид Грэбер “Долг: первые 5000 лет”

Книга антрополога Давида Грэбера «Долг: первые 5000 лет» интересна тем, что автор показывает многообразие форм человеческой самоорганизации. Это особенно актуально сейчас, когда только и приходится слышать, что у капитализма нет альтернативы. Давид совсем иначе смотрит и на такое глобальное понятие, как долг.


- Давид, какими Вы представляете читателей вашей книги?


- Раньше я писал книги в основном для академических читателей (антропологов, социологов и других), а также для политических активистов. Эту книгу я старался сделать доступной и интересной для более широкой аудитории, для людей, которые интересуются историей, экономикой, антропологией. Я хотел написать книгу, которая будет образовательной, но не академической. Это мой вклад в общественные обсуждения кризиса, случившегося в 2008 году.


- Капитализм приучил нас думать, что «другого мира быть не может». Нам говорят, что «наш мир не идеален, но другой мир был бы значительно хуже». Ваша книга не оставляет камня на камне от этой точки зрения. За 5000 лет человечество продемонстрировало невероятное разнообразие форм общественной организации. Однако Вы старательно избегаете рассказа о собственной версии идеального общества. Почему?


- Это правда. Моё личное мнение о том, как должно быть устроено общество, довольно радикально. Но я выступаю за демократическую возможность сосуществования с разными точками зрения.


В этом смысле я разделяю следующую идею сапатистов: «Мы знаем, против чего мы все выступаем. За что мы выступаем – разнообразно и многолико».


Именно поэтому я и стал антропологом. Антропологи изучают многоликость самоорганизации людей в сообщества, различные человеческие представления о мире.


Занятно, если ты начинаешь кому-нибудь говорить: «Почему же мы соглашаемся жить в таком мире? Ведь в истории были сотни и тысячи других способов организации человеческих обществ?» Вам обычно отвечают: «Ну, может, и были раньше, но это же примитивные народы, это не применимо в современном сложно организованном обществе». Я всегда удивляюсь этому мнению. Неужели технология ограничивает наш выбор, а не расширяет его?




- Сегодня нам предоставлен выбор между двумя моделями социальной организации общества: капиталистической с его идеями о свободном рынке и моделью централизованного государственного управления, которую нам подают как социализм. В своей книге вы показываете, что это ложный выбор. На самом деле эти модели не так уж друг от друга и отличаются.


- Верно, это две стороны одной медали (или монеты). Исторически эти идеи идут от Герберта Спенсера (английский социолог XIX века, один из основоположников эволюционизма. – S.N.).


С его точки зрения, традиционные сообщества – это вертикально ориентированные военизированные структуры. По мнению Спенсера, постепенно человечество развивалось к рыночной модели, которая нас всех освободила: мы теперь типа можем сами решать, как и когда нам объединяться, как и кому продавать свой труд и умения.


Просто рыночник-анархист какой-то… Никто из интеллектуалов серьёзно не относится сегодня к Спенсеру. Он в каком-то смысле превратился в шутку. Однако его идеи отделились от него и превратились в общепринятые истины.


Мы все в той или иной мере повторяем идеи Спенсера, хотя они просто-напросто исторически неверны. Представлять себе рынок как объединение свободных предпринимателей в противовес военизированной структуре, организованной сверху вниз – глубоко ошибочно.


На самом деле рынки развились не как способ удобного обмена между знакомыми людьми или случайными прохожими, а как единственно возможный для государства способ накормить и содержать свои войска.


Государство могло собирать налоги в любой удобной ему форме: домашним скотом, рабами, драгоценными камнями. Собирая налоги монетами (на одной стороне которых обычно печатали портрет государственного деятеля, как символ власти, а на другой – стоимость), одновременно оплачивая воинскую службу деньгами, государство создавало эффективный механизм, при котором жители вынуждены были содержать армию.


В древнем мире задача прокормить, обуть, одеть и вооружить значительную группу людей была сложной задачей с точки зрения логистики.


Попробуйте, довезите до десятков тысяч мужчин, скопившихся в одном месте еду, медикаменты, одежду. Введя деньги и рынки, можно было предоставить жителям самостоятельно «обменивать» на них плоды своего труда. Рынки традиционно формировались вокруг армий, за которыми следовали торговцы, оружейники, проститутки.


Налогообложение – это не система остановки и задержки развития рынков, напротив – это система развития и распространения рынков. Все, кто знает историю колониального мира, стран третьего мира, знают также, что налоги создавались для того, чтобы заставить местное население участвовать в жизни рынков. Есть исторические примеры так называемых народных естественных рынков, например, ранний халифат и исламские государства, но основные рынки были организованы и поддерживались государством.




- Похоже, что сотни тысяч молодых людей, которые сегодня собираются на площадях европейских городов, совершенно с вами согласны. Они запрещают появление на своих собраниях представителям любых иерархических структур от политических партий до профсоюзов, в то же время они выступают против неолиберальной модели общества: приватизация, свободный рынок и жизнь во имя прибыли…


- Поэтому эта книга и была написана тогда, когда она написана. Во многом она – результат моего активистского опыта в альтерглобалистских и анархистских сообществах в 2000 году.


Тогда много говорилось о списании долгов странам 3-го мира. Но я всегда настаивал, что мы должны идти дальше: мы должны говорить о персональных долгах. Мы должны вернуться к библейской идее списания долгов.


Нужно помнить о том, что на самом деле в Библии долги не священны, а священно было именно списание долгов. Мы должны говорить о структуре мировых финансов, потому что именно мировые финансовые столицы в основном и задают современные правила игры.


Одна из мыслей, которая у меня тогда появилась и которую я продумывал в ходе работы над книгой, состояла в том, что новый мировой рынок, поддерживающий новый мировой порядок, создаётся тем же самым способом, каким в древние времена национальные государства создавали рынки (как средство для содержания государственной военной машины).


Главной идеологической пружиной этого нового механизма, похоже, является долг. Долг превращается в важнейшую моральную категорию. Нет никаких других моральных ценностей, кроме святой обязанности возвращать долги.


При этом мировая экономика живёт за счёт потребительских долгов. Создается гигантский бюрократический аппарат, который обслуживает всю эту машину: МВФ, Международный банк, G20 и другие.


Впервые в человеческой истории, кредиторы превращаются в героев. Прежде, во всех культурах, кредиторы считались исчадием ада. Только не сегодня!

Я подумал, что никто не написал книгу об истории долгов. Люди писали книги об истории соли, шоколада, даже туалетов, но никто не написал про историю долгов. Хотя это очевидно важнейший концепт – фундамент современного общества.




- И что же такое для нас долги? Какую роль они играют в нашей жизни?


- В книге я стараюсь разорвать замкнутый круг – представления о том, что долг и мораль – это одно и тоже.


Потому что общепринятое мнение в мире очень простое: ты взял деньги в долг, ты обязан их отдать. Финансовый долг автоматически превращается в моральный.


Ну и мы, конечно, знаем, что долги платят не все, а только те, кто не способен себя защитить. Одни и те же законы работают по-разному для богатых и для бедных стран. Страны третьего мира должны платить долги.


Они были раздавлены долговым бременем, а страны первого мира могут продолжать одалживать, не возвращая. Та же логика начала применяться и на Западе, поэтому она и вызвала такие серьёзные протесты.


Граждане оказались связаны пожизненными долгами, в то время как государство оплачивает долги банков из общественных средств.


Тотальная логика долга – невероятно разрушительна для всего общества. Особенно в комбинации с обязательным пятипроцентным ростом экономики, на котором основывается развитие любого успешного человеческого общества.


Пятипроцентный рост инвестиций, наряду с возвратом финансовых долгов, превратился в новый моральный императив. Общество, основанное на таких моральных принципах, глубоко больное.


История учит нас, как ведут себя люди под давлением представлений о долге как об основе морали.


Например, испанские конкистадоры, устроившие невиданный по размаху и жестокости геноцид местного населения Америки, были связаны чудовищными долговыми путами. Эрнан Кортес, завоевавший Мексику и уничтоживший государственность ацтеков, владевший золотыми рудниками и множеством рабов – постоянно находился в стесненных финансовых обстоятельствах и умер нищим, как и его солдаты, которые оплачивали свои военные походы, вооружение, лечение из личных средств, одалживая для этого деньги под большие проценты.


На самом деле, если мы посмотрим на древние источники, то всё как раз наоборот. В Библии, например, священным считается вовсе не долг, а его прощение.


- В своей 500-страничной книге, вы занимаетесь подробным изучением далёких эпох. Между тем, мы живём в период практически революционных событий: в Европе проходят самые крупные протестные выступления за последние полвека, идут разговоры об экономическом и экологическом коллапсе.


Может быть, имеет смысл принимать конкретные меры прямо сейчас? Кстати, пока в Испании проходили массовые демонстрации, а их организаторы отказывались встать под знамена существующих левых партий и политических движений, на местных выборах, которые проходили в стране в то же самое время, победили правые…


- Капитализм за последние 500 лет регулярно демонстрировал свою неустойчивость. Он приводил к финансовым крахам и войнам, но в чём он, безусловно, преуспел – это в уничтожении самой возможности размышлять и представлять другие способы организации человеческого существования, то есть некапиталистические способы.


Это и есть идеология, когда последние 20-30 лет люди, которые управляют международной системой, вовсе не стремятся создать эффективную или гуманную систему.


Главное, что они стремятся утвердить – это исключительность их собственного взгляда на мир и невозможность всех других точек зрения.


Для того чтобы восстановить саму способность людей размышлять над мироустройством, нужно начать с нуля. Я бы хотел восстановить правомерность употребления слова «утопия».


Одна единственная утопия, в которой мы все должны жить и много сосуществующих утопий, из которых мы можем выбирать – это совершенно разные миры. Не правда ли?



16:40    Оставить комментарий   МЕТКИ:, ,


 23.07.2011

Свободные рынки и государство.

Специально для lojso я попросила Давида Грэбера прислать текст в поддержку тезиса о том, что рынки созданы и контролируются государствами, а не наоборот ("государство против рынков, свободу капиталу и предпринимательству"). 


Что-то ни как не могу собраться с силами и перевести с английского. 


Поэтому, пока публикую в оригинале. Как получится перевести, повторю по-русски: 


 



The real history of markets is nothing like what we’re taught to think it is. The earlier markets we are able to observe appear to be spillovers, more or less, side effects of the elaborate administrative systems of ancient Mesopotamia. They operated primarily on credit. Cash markets arose through war: again, largely through tax and tribute policies that were originally designed to provision soldiers, but later became useful in all sorts of other ways besides. It was only the Middle Ages, with its return to credit systems, that saw first manifestations of what might be called market populism: the idea that markets could exist beyond, against, and outside of states, as in those of the Muslim Indian Ocean—an idea that was later to reappear in China with the great silver revolts of the fifteenth century. It usually seems to arise in situations where merchants, for one reason or another, find themselves making common cause with common people against the administrative machinery of some great state. But market populism is always riddled with paradoxes, because it still does depends to some degree on the existence of that state,[1] and above all, because it requires founding market relations, ultimately, in something other than sheer calculation: in the codes of honor, trust, ultimately, community and mutual aid, more typical of human economies. This in turn means relegating competition to a relatively minor element. In this light, we can see what Adam Smith ultimately did, in creating his debt-free market utopia, was to fuse elements of this unlikely legacy with that unusually militaristic conception of market behavior characteristic of the Christian West. In doing so was, surely, prescient. But like all extraordinarily influential writers, he was also just capturing something of the emerging spirit of his age. What we have seen ever since is an endless political jockeying back and forth between two sorts of populism—state and market populism—without anyone somehow noticing that they were talking about the left and right flanks of exactly the same animal.


            The main reason we’re unable to notice, I think, is that legacy of violence has twisted everything around us. War, conquest, and slavery, not only played the central role in converting human economies into market ones; there is literally no institution in our society that has not been to some degree affected. The story told at the end of chapter 7, of how even our conceptions of “freedom” itself came to be transformed, through the Roman institution of slavery, from the ability to make friends, to enter into moral relations with others, into incoherent dreams of absolute power, is only perhaps the most dramatic instance—and most insidious, because it leaves it very hard to imagine what meaningful human freedom would even be like.[2]


            If this book has shown anything, it’s exactly how much violence it has taken, over the course of human history, to bring us to a situation where it’s even possible to imagine that’s what life is really about. Especially, when one considers how much of our own daily experience flies directly in the face of it. As I’ve emphasized, communism may be the foundation of all human relations—that communism that, in our own daily life, manifests itself above all in what we call “love”—but there’s always some sort of system of exchange, and usually, system of hierarchy built on top of it. These systems of exchange can take an endless variety of forms, many perfectly innocuous. Still, what we are speaking of here is a very particular type of calculating exchange. As I pointed out in the very beginning: the difference between owing someone a favor, and owing someone a debt, is that the amount of a debt can be precisely calculated. Calculation demands equivalence. And such equivalence—especially when it involves equivalence between human beings (and it always seems to start that way, because at first, human beings are always the ultimate values)—only seems to occur when people have been forcibly severed from their contexts, so much so, that they can be treated as identical to something else, as in: “seven martin skins and twelve large silver rings for the return of your captured brother,” “one of your three daughters as surety for this loan of one hundred fifty bushels of grain”…


            This in turn leads to that great embarrassing fact that haunts all attempts to represent the market as the highest form of human freedom: that, historically, impersonal, commercial markets originate in theft. More than anything else, the endless recitation of myth of barter, employed much like an incantation, is the economists’ way of fending off any possibility of having to confront it. But even a moment’s reflection makes it obvious. Who was the first man to look at a house full of objects and to immediately assess them only in terms of what he could trade them in for in the market likely to have been? Surely, he can only have been a thief. Burglars, marauding soldiers, then perhaps debt collectors, were the first to see the world this way. It was only in the hands of soldiers, fresh from looting towns and cities, that chunks of gold or silver—melted down, in most cases, from some heirloom treasure, that like the Kashmiri gods, or Aztec breastplates, or Babylonian woman’s ankle-bracelets, was both a work of art and a little compendium of history—could become simple, uniform bits of currency, with no history, valuable precisely for their lack of history, because they could be accepted anywhere, no questions asked. And it continues to be true. Any system that reduces the world to numbers can only be held in place by weapons, whether these are swords and clubs, or nowadays, “smart bombs” from unmanned drones.








[1] Under the Caliphate, to guarantee the money supply; in China, through systematic intervention to stabilize markets and prevent capitalistic monopolies; later, in the US and other North Atlantic republics, through allowing the monetization of its own debt.




[2] True, as I showed in chapter 5, economic life will always be a matter of clashing principles, and thus might be said to be incoherent to a certain extent. Actually I don’t think this is in any way a bad thing—at the very least, it’s endlessly productive  The distortions born of violence strike me as uniquely insidious.






 


и еще: 


 



  If nothing else this approach helps solve one of the obvious mysteries of the fiscal policy of so many early kingdoms: why did they make subjects pay taxes at all? This is not a question we’re used to asking. The answer seems self-evident. Governments demand taxes because they wish to get their hands on peoples’ money. But if Smith was right, and gold and silver became money through the natural workings of the market completely independently of governments, then wouldn’t the obvious thing be just to grab control of the gold and silver mines? Then the king would have all the money he could possibly need. In fact, this is what ancient kings would normally do. If there were gold and silver mines in their territory, they would usually take control of them. So what exactly was the point of extracting the gold, stamping one’s picture on it, causing it to circulate among one’s subjects—and then demanding those same subjects give it back again?


            This does seem a bit of a puzzle. But if money and markets do not emerge spontaneously, it actually makes perfect sense. Because this is the simplest and most efficient way to bring markets into being. Let us take a hypothetical example. Say a king wishes to support a standing army of fifty thousand men. Under ancient or medieval conditions, feeding such a force was an enormous problem—unless they were on the march, one would need to employ almost as many men, and animals, just to locate, acquire, and transport the necessary provisions.[1] On the other hand, if one simply hands out coins to the soldiers, and then demanded that every family in the kingdom was obliged to pay one of those coins back to you, one would, in one blow, turn one’s entire national economy into a vast machine for the provisioning of soldiers, since now every family, in order to get their hands on the coins, must find some way to contribute to the general effort to provide soldiers with things they want. Markets are brought into existence as a side effect.


            This is a bit of a cartoon version, but it is very clear that markets did spring up around ancient armies; one need only take a glance at Kautilya’s Arthasasatra, the Sassanian “circle of sovereignty”, or the Chinese “Discourses on Salt and Iron” to discover that most ancient rulers spent a great deal of their time thinking about the relation between mines, soldiers, taxes, and food.  Most concluded the creation markets of this sort was not just convenient for feeding soldiers, but useful in all sorts of ways, since it meant officials no longer have to requisition everything they need directly from the populace, or figure out a way to produce it on royal estates or royal workshops. In other words, despite the dogged liberal assumption—again, coming from Smith’s legacy—that the existence of states and markets is somehow opposed, the historical record implies exactly the opposite is the case. Stateless societies tend also to be without markets.


            As one might imagine, state theories of money have always been anathema to mainstream economists working in the tradition of Adam Smith. In fact, Chartalism has tended to be seen as populist underside of economic theory, favored mainly by cranks.[2] The curious thing is the mainstream economists often ended up actually working for governments and advising such governments to pursue policies much like those the Chartalists described—that is, tax policies designed to create markets where they had not existed before— despite the fact that they were in theory committed to Smith’s argument that markets develop spontaneously of their own accord.


This was particularly true in the colonial world. To return to Madagascar for a moment: I have already mentioned that one of the first things that the French general Gallieni, conqueror of Madagascar, did when the conquest of the island was complete in 1901 was to impose a head tax. Not only was this tax quite high, it was also only payable in newly issued Malagasy francs. In other words, Gallieni did indeed print money and then demand that everyone in the country give some of that money back to him.


Most striking of all though was language he used to describe this tax. It was referred to as the “impôt moralisateur,” the “educational” or “moralizing tax.” In other words it was designed, to adopt the language of the day, to teach the natives the value of work. Since the “educational tax” came due shortly after harvest time, the easiest way for farmers to pay it was to sell a portion of their rice crop to the Chinese or Indian merchants who soon installed themselves in small towns across the country. However, harvest was when the market price of rice was, for obvious reasons, at its lowest; if one sold too much of one’s crop meant that meant one would not have enough left to feed one’s family for the entire year, and thus, be forced to buy one’s own rice back, on credit, from those same merchants later in the year when prices were much higher. As a result farmers quickly fell hopelessly into debt (the merchants doubling as loan sharks). The easiest way to pay back the debt, in turn, was either to find some kind of cash crop to sell—to start growing coffee, or pineapples—or else, to send one’s children off to work for wages in the city, or on one of the plantations French colonists were establishing across the island. The whole project might seem no more than a cynical scheme to squeeze cheap labor out of the peasantry, and it was that, but it was also something more. The colonial government was were also quite explicit (at least in their own internal policy documents), about the need to make sure that peasants had at least some money of their own left over, and to ensure that they became accustomed to the minor luxuries—parasols, lipstick, cookies—available at the Chinese shops. It was crucial that they develop new tastes, new habits, expectations, that they lay the foundations of a consumer demand that would endure long after the conquerors had left, and keep Madagascar forever tied to France.


Most people are not stupid and most Malagasy understood exactly what their conquerors were trying to do to them. Some were determined to resist. More than sixty years after the invasion, a French anthropologist, Gerard Althabe, was able to observe villages on the east coast of the island whose inhabitants would dutifully show up at the coffee plantations to earn the money for their poll tax, and then, having paid it, studiously ignore the wares for sale at the local shops, and instead turn over any remaining money to lineage elders, who would then use it to buy cattle for sacrifice to their ancestors.[3] Many were quite open that they saw themselves as resisting a trap.


Still, such defiance rarely lasts forever. Markets did gradually take shape, even in those parts of the island where none had previously existed. With them came the inevitable network of little shops. And by the time I got there, in 1990, a generation after the poll tax had finally been abolished by a revolutionary government, the logic of the market had become so intuitively taken for granted that even spirit mediums were reciting passages that might as well have come from Adam Smith.


            Such examples could be multiplied endlessly. Something like this occurred in just about every part of the world conquered by European arms where markets were not already in place. Rather than discovering barter, they ended up used the very techniques mainstream economics rejected to bring something like the market into being.








[1] See Engels (1978) for a classic study of this sort of problem.




[2] Appealing particularly to debtors, understandably drawn to the idea that debt is simply a social arrangement that was in no sense immutable but created by government policies that could just as easily be reshuffled—not to mention, who would benefit from inflationary policies




[3] On the tax: Jacob 1987; for the Betsimisaraka village study, Althabe 1968; for analogous Malagasy case-studies, Fremigacci 1976, Rainibe 1982, Schlemmer 1983, Feeley-Harnik 1991. For colonial tax policy in Africa more generally, Forstater 2005, 2006. 




 






12:54    Комментариев: 8   МЕТКИ:,


 28.06.2011

…или не вводить крепостную зависимость.

Где граница, которую радикальный поклонник свободногорынкаиневидимойруки  не готов перейти? 


Знаменитый своими людоедскими взглядами юзер trurle не считает, что крепостная зависимость - это хорошая идея. 


eta_ta


про образование: позвольте встряну, с побочным замечанием. в случае, когда родители бедные, а ребёнок талантлив и хочет учиться, никаких государственных гарантий всё ж таки не надо, а также и группы дальновидных бизнесменов, кующих себе загодя кадры производства и фондующих умного но бедного ребёнка.

решение уже давно придумано и действует повсеместно: а возьмите денюшки на учёбу в долг. да, существует риск, что учёба не принесёт специальности с огромным доходом - на то и research до того как. и чем такой риск отличается от риска собственно бизнесмена, делающего инвестиции на рынке (чего угодно - валют, commodities или собственного производства карандашей)?


 trurle:


 также и группы дальновидных бизнесменов, кующих себе загодя кадры производства и фондующих умного но бедного ребёнка.




Группы состоятельных и дальновидных бизнесменов потому и состоятельны, потому и смогли продемонстрировать свою дальновидность что не вкладывают деньги неприбыльным образом; деньги же, потраченные на обучение подростков, вернуть не удастся никогда, если только не оформлять кредиты на обучение в старших классах или не вводить крепостную зависимость.



Что же касается образовательных кредитов, то это сколько-нибудь приемлемо для колледжей и универов, но вряд ли годится для старших классов ака high school.


 


eta_ta


по-моему, вы не поняли.


я НЕ предлагаю участие группы бизнесменов в образовании подростков. ваши возражения - не ко мне.

что вы называете "крепостной зависимостью"? не вижу причины, почему займы на образование, действующие в колледже, не могут быть распространены на старшие классы hs. в конце концов, родители, отдающие детей в частные школы, могут брать займы на оплату этих школ - это то же самое, по сути, только названное другими словами.


 trurle: 


я НЕ предлагаю участие группы бизнесменов в образовании подростков. ваши возражения - не ко мне.


Это же были Ваши слова, насчет дальновидных бизнесменов?



не вижу причины, почему займы на образование, действующие в колледже, не могут быть распространены на старшие классы/hs



А я вижу - например, потому что дееспособность подростков ограничена.


никаких государственных гарантий всё ж таки не надо, а также и группы дальновидных бизнесменов



Действительно, это я утонул в синтаксисе.





зато их родители дееспособны, пока подросткам не исполнится 18 лет



Верно, но это означает что на обучение в старших классах, буде оно станет существенно платным, ссуды могут брать только родители. А это, в свою очередь, означает что доступ к сколько-нибудь существенно платному старше-школьному образованию будет в таком варианте зависеть от толщины кошелька родителей.



Что не кажется такой уж хорошей идеей.



Образование детей - обязанность родителей, а не государства



От повторения это суждение не становится убедительнее.


eta_ta


Что не кажется такой уж хорошей идеей. конечно, лучше, чтоб "счастье даром и для всех, и пусть никто не уйдёт обиженным". в реальном мире это ведёт к тому, что имеем: то, что даром достаётся, не ценится и не используется. За всё надо платить, в том числе за феррари и за учёбу. ещё раз: если все равны в правах, получается социализм и упадок. если все равны в возможностях, получается соревнование (денег, способностей, упорства, чего требуется дла цели, побеждает сильнейший - получается капиталистический прогресс полезный всем.




3:23    Комментариев: 38   МЕТКИ:, ,


 28.06.2011

Интервью с Давидом Грэбером



Последние полгода активно цитировала книжку Давида Грабэра "Долг: 5000 лет". Это первая часть интервью. Я планирую сделать еще 2 части.

- Сегодня нам предоставлен выбор между двумя моделями социальной организации общества: капиталистической с его идеями о свободном рынке и моделью централизованного государственного управления, которую нам подают как социализм. В своей книге вы показываете, что это ложный выбор. На самом деле эти модели не так уж друг от друга и отличаются.

- Верно, это две стороны одной медали (или монеты). Исторически эти идеи идут от Герберта Спенсера (английский социолог XIX века, один из основоположников эволюционизма. – S.N.).

С его точки зрения, традиционные сообщества – это вертикально ориентированные военизированные структуры.

По мнению Спенсера, постепенно человечество развивалось к рыночной модели, которая нас всех освободила: мы теперь типа можем сами решать, как и когда нам объединяться, как и кому продавать свой труд и умения. Просто рыночник-анархист какой-то…

Никто из интеллектуалов серьёзно не относится сегодня к Спенсеру. Он в каком-то смысле превратился в шутку. Однако его идеи отделились от него и превратились в общепринятые истины.

Мы все в той или иной мере повторяем идеи Спенсера, хотя они просто-напросто исторически неверны. Представлять себе рынок как объединение свободных предпринимателей в противовес военизированной структуре, организованной сверху вниз – глубоко ошибочно. На самом деле рынки развились не как способ удобного обмена между знакомыми людьми или случайными прохожими, а как единственно возможный для государства способ накормить и содержать свои войска. Государство могло собирать налоги в любой удобной ему форме: домашним скотом, рабами, драгоценными камнями. Собирая налоги монетами (на одной стороне которых обычно печатали портрет государственного деятеля, как символ власти, а на другой – стоимость), одновременно оплачивая воинскую службу деньгами, государство создавало эффективный механизм, при котором жители вынуждены были содержать армию. В древнем мире задача прокормить, обуть, одеть и вооружить значительную группу людей была сложной задачей с точки зрения логистики. Попробуйте, довезите до десятков тысяч мужчин, скопившихся в одном месте еду, медикаменты, одежду. Введя деньги и рынки, можно было предоставить жителям самостоятельно «обменивать» на них плоды своего труда. Рынки традиционно формировались вокруг армий, за которыми следовали торговцы, оружейники, проститутки. Налогообложение – это не система остановки и задержки развития рынков, напротив – это система развития и распространения рынков. Все, кто знает историю колониального мира, стран третьего мира, знают также, что налоги создавались для того, чтобы заставить местное население участвовать в жизни рынков. Есть исторические примеры так называемых народных естественных рынков, например, ранний халифат и исламские государства, но основные рынки были организованы и поддерживались государством.
1:49    Комментариев: 6   МЕТКИ:,


 31.05.2011

Капитализм-2

Начало здесь.

Что же такое капитализм?

Понятно, что консенсуса по этому вопросу не существует. Термин изобрели его критики, которые считали, что это система при которой те, у кого есть капитал управляют трудом тех, у кого его нет.

Защитники капитализма считают, что это система основанная на свободном рынке, предоставляющая обладателям достойных рыночных предложений возможность собрать ресурсы для реализации своих идей.

Единственно с чем все согласны это то, что капитализм как система требует постоянного непрекращающегося роста. Как минимум на 5 процентов в год должны расти и компании, и национальные государства. Чтобы не погибнуть.

Когда то 5 процентов дохода по коммерческим кредитам заставляли людей смотреть на окружающих их мир в поисках потенциального объекта инвестиций. Сегодня 5 процентов роста - это единственный способ "объективной оценки" благосостояния человеческого сообщества.


4:30    Комментариев: 18   МЕТКИ:, ,


 31.05.2011

Капитализм


К 1700 году все части современной нам капиталистической системы были созданы: 



финансовые институты и концепт человека-экономического .



Не правда ли странно: мы привыкли считать, что капитализм (вместе с традицией демократического правительства) появился значительно позже, вместе с индустриальной, а затем Американской и Французской революцией...?



Однако, посмотрите, к 1700 году все до одного элементы финансовой системы уже есть: центральный банк, рынок гос.облигаций, спекулятивные пузыри, брокерские дома и проч. и прочее. Все эти инструменты появились не только ДО  появления "науки экономики", но и ДО появления корпораций, заводов и даже наемного труда.



Мы ведь привыкли думать о фабриках и заводах, как о "реальной экономике", а о финансовом секторе как о "надстройке". 



Если это действительно так, то почему надстройка появилась раньше основания? 



Может ли фантазия о системе создать саму систему?



 



2:21    Комментариев: 32   МЕТКИ:, ,


 29.04.2011

Адам Смит и идеальный рынок

В продолжение разговора об идеальном пейзажике, в виде скульптур Церетелли и об идеальном рынке, на котором свободный художник может быть получить объективную оценку своим арт-усилиям, напомню об идеальном свободном рынке Адама Смита.



В 5000 лет долга Давид Грэбер пишет:

Адам Смит в своей книги "The wealth of Nations" прежде всего пытался создать новую неслыханную тогда науку - "Экономику".

Предполагалось, что она опишет мир человеческих отношений, управляемый законами, подобными законам ньютоновской Физики.

Ньютон, как мы знаем, представлял себе Бога Часовщиком, создателем совершенной космической машинерии. И Адам Смит, и Ньютон - атеистами не были. Наука Экономика (как и ньютоновская физика), была попыткой объяснить законы, заложенные богом при сотворении мира для пользы человечества.

Заботливый создатель не только дал каждому человеку расчетливую тягу к обмену и наживе, но и даровал нам свободный рынок, который мог бы уравновесить и гармонизировать противоречивые интересы эгоистичных индивидуумов. Благодаря Невидимой Руке Рынка, справедливость и гармония всегда будут торжествовать.

В Theory of Moral Sentiments Адам Смит называет Невидимую Руку - Рукой Божественного Провидения.

Как только Экономика была признана научной дисциплиной, теологические диспуты оказались забыты. Все стали изучать поведения "свободных рынков". Задавали вопросы: "смогут ли рынки действительно работать так, как описал Адам Смит", но никто больше не спрашивал, а существуют ли на самом деле свободные рынки?

конспект книги Д.Г здесь.

Картинка из детской книжки, повествующей об истории денег, которую я взяла в местной библиотеке.



Деньги, Бартер и Долги. Во всех учебниках экономики написано, что сначала люди менялись друг с другом предметами (бартер), потом они изобрели всеобщую меру стоимости (деньги) и постепенно развили концепцию долгов.



В современных учебниках по экономике, которые цитирует Грэбер, авторы обычно предлагают представить небольшой город, где люди начали меняться вещами, вместо того, чтобы ходить в магазины и оплачивать товары деньгами. Скажем, у селянина Джона есть лишняя папа ботинок и он меняет ее с селянином Джеком на мешок картошки. Эта ситуация, которая повторяется из учебника в учебник, призвана показать, как беднягам было так тяжело согласовывать цену, что они естественным образом пришли к идее измерять стоимость вещей с помощью золотых монеток или ракушек.



Если предположить, что Адам Смит был прав и сначала появилась концепция денег, а потом уже концепция долга, то новейшие изобретения: деривативы, опционы и прочие сложные финансовые продукты - это жемчужины экономической мысли.

Давид Грэбер утверждает, что  на самом деле, все происходило наоборот: сначала появились долги и виртуальные деньги, затем государство ввело в обращение деньги наличные (в том числе золото), а потом уже появился бартер.

При чем последний, в основном распространен в экономиках, где наличные деньги существовали, но по какой то причине исчезли. Например, в РФ после краха СССР или в лагерях военнопленных, когда солдаты пользовались сигаретами, вместо денег.

Забавно, как глубоко проник миф о происхождении денег и как активно он продолжает распространяться. Книжка, картинки из которой здесь опубликованы, предназначена для детей младшего школьного возраста.

 
6:10    Комментариев: 23   МЕТКИ:,


 16.02.2011

Долг: первые 5000 лет. Заметка двенадцатая. Адам Смит


Давид Грэбер "Долг: первые 5000 лет" Начало: 1, 2, 3, 4, 5,6,7,8,9,10, 11



Как  я уже писала в предыдущих заметках, Миф Бартера переходит из одной книжки в другую, хотя никаких исторических свидетельств бартерных экономик (а не существования бартера внутри различных общественных устройств) не было найдено. 



Почему же Миф Бартера так важен для науки экономики? Почему его не возможно чем-нибудь заменить? 



Потому что экономика - это наука о свободных индивидуумах, которые обменяются друг с другом полезными вещами, с целью получения максимальной выгоды, без всякой связи с тем, кто эти люди, где они живут, кто их родственники и в каких отношениях они находятся друг с другом.



Именно с такими "освобожденными" от социальных связей индувидуумами, можно проводить математические операции, которыми собственно и занимается Экономика.



Если Адам Смит начал бы историю не с бартера, а с кредита, то основа основ современной экономики немедленно бы развалилась. Прежде всего потому, что стало бы не возможно относится пренебрежительно к социальным факторам. Ведь для того, чтобы дать кому-то в долг, необходимо знать, как эти деньги вернуть. Возникнут такие понятия, как доверие и насилие. 



С этого момента, фундамент Науки Экономики рассыпется в прах.



Напомню, что Адам Смит в своей книги "The wealth of Nations" прежде всего пытался создать новую науку "Экономику". Предполагалось, что  невиданной до той поры наука опишет мир человеческих отношений, управляемый законами, подобными законам ньютоновской Физики.



Ньютон, как мы знаем, представлял себе Бога Часовщиком, создателем совершенной космической машинерии. И Адам Смит, и Ньютон  - атеистами не были. Наука Экономика (как и физика), была попыткой объяснить законы, заложенные богом при сотворении мира для пользы человечества. 



Заботливый создатель не только дал каждому человеку расчетливую тягу к обмену и наживе, но и даровал нам свободный рынок, который мог бы уравновесить и гармонизировать противоречивые интересы эгоистичных индивидуумов.  



Благодаря Невидимой Руке Рынка, справедливость и гармония всегда будет торжествовать. В Theory of Moral Sentiments Адам Смит называет Невидимую Руку - Рукой Божественного Провидения. 



Как только Экономика была признана научной дисциплиной, теологические диспуты были забыты. Все стали изучать поведения "свободных рынков". Задавать вопросы, смогут ли эти рынки действительно работать так, как описал Адам Смит, но никто не задавался вопросом, а существуют ли собственно свободные рынки? 





12:17    Комментариев: 76   МЕТКИ:, , , ,


 05.02.2011

Долг: первые 5000 лет. Заметка одиннадцатая.


Давид Грэбер "Долг: первые 5000 лет" Начало: 1, 2, 3, 4, 5,6,7,8,9,10



... к людям, которые выше или ниже нас в иерархии, свободные и равноправные отношения рационального обмена просто напросто не возможны.



Если профессора экономики, исповедующего теорию "экономического человека" Адама Смитта, приглашает на обед в дорогой ресторан такой же как и он профессор, то, скорее всего, он будет чувствовать, что должен его тоже куда-нибудь пригласить. 



Это чувство долга входит в явное противоречие с теорией о том, что мы - свободные личности вступаем в контакты друг с другом, с целью получить для себя побольше с наименьшими затратми. 



Если этого же профессора неожиданно пригласил на обед Билл Гейтс или Джорж Сорос, то скорее всего, профессор решит, что он ничего не должен и, действительно, заполучил free lunch.



Если же профессора пригласит соискатель академической должности в его институте или будущий студент, то он может решить, что, пообедав, оказал пригласившему некую услугу.



Таким образом, свободный обмен предполагает наличие потенциального равенства сторон, возможность, "оплатить той же монетой" или "вернуть долг". Это не возможно между родителями и детьми, между королями и слугами, между рабами и их господами, между больными и здоровыми, между богом и его народом и т.д.





8:50    Комментариев: 9   МЕТКИ:, ,